Под роспись: Вода 1,0 л., две порции упакованных бутербродов.
– А если они такую колбасу не едят?
– Не съедят – за шиворот. Так им и скажем, – ответил Карельский, держа подмышкой бутылку воды.
Глава 4. Люди
Катер шёл по реке, задрав нос. Где-то вдалеке кружил вертолёт. Юрий чувствовал то же самое, что и в Красноборске: он начал улыбаться против своей воли. Он ощущал приближение чего-то неизведанного. Но что, если Борис уже уехал? Или что-то случилось? Он не созванивался с ним с самой эвакуации... связи не было.
В дыму возник белый катер с полицейскими в респираторных масках. Один поднял руку и приказал остановиться. На щеках Игнатьича заиграли желваки, и он задёргал головой. Остановка могла закончиться чем угодно...
– Сержант Волков, патрульно-постовая служба, – начал молодой мужчина с равнодушным лицом, когда Игнатьич заглушил мотор. – Куда направляетесь?
– Здравствуйте. В Котлас, – сказал Юрий, уверенно подняв голубые глаза.
Воздух стал густым, тяжёлым и напитался тревогой. Полицейские осмотрели катер и насторожились, увидев плёнку на лобовой раме и сидениях. Юрия пригласили на борт. От ожидания пульсировало в висках, будто кто-то натягивал резинку и потом выпускал её из пальцев.
– Паспорт?
Юрий протянул документ.
– Тряпочку снимите, – полицейский настороженно посмотрел в лицо. – Та-а-ак. Унгур Юрий Игнатьевич?
Юрий вновь почувствовал на себе настырный взгляд и кивнул.
Сержант переглянулся с напарником. Из рубки донеслись переговоры по рации.
– Откуда плывёте? – спросил сержант, не отрываясь от листания паспорта.
– Я из Архангельска. Плыву к друзьям в Котлас, чтобы жить спокойнее. Вы ж знаете, лучше рядом с близкими переживать сегодняшние события... а то у меня и свет отрубили, и подъезд уже затопило, – проронил Игнатьич и натянул уголок губ, изображая грустную улыбку.
– Ну да, ну да, – кивнул сержант, но паспорт не отдал. – Старшина, посмотри содержимое багажа. Не беспокойтесь, просто проверка. Пройдёмте в рубку, чего коптиться здесь?
Юрий оглянулся. В лодке уже топтался один из полицейских, и он повернулся в сторону чехла из-под спиннинга. Уже присел. По поводу ружья Игнатьич был спокоен, но если начнут прощупывать сидения...
Патрульный отдёрнул белую ткань, и они оказались в рубке, где сидел третий. Он уселся прямо около вентилятора и не отреагировал на пришедших. Похоже, уже много кого проверяли сегодня. В радио доиграла знакомая песня, и затем ведущая приятным голосом стала рассказывать о климатической обстановке.
Юрий уселся на хлипкий раскладной стул и уже готовился к вопросам. Старшина занёс чехол с ружьём, и только сержант обернулся, Юрий уже протягивал охотничий билет с ламинированными бумагами. Полицейский лениво поднялся, бросил документы на рабочее место рядом с управлением, и отхлебнул воды из бутылки. Старшина, видимо, разочарованный, что придраться за хранение оружия не получится, вернулся к лодке.
– Вам необходимо будет заполнить сейчас заявление, что вы не против идентификации ваших данных и не имеете претензий, что находитесь в списке людей с зарегистрированным оружием.
– А разве охотничьего билета с... – Игнатьич поводил руками, – недостаточно?
– Приказ новый. А то сейчас много всяких крутых выживальщиков... – с иронией произнёс Волков.
– Ага, до сих пор охреневаю: двух баб из ружья млен... и ради чего...– буркнул, не шевелясь, полицейский у вентилятора.
В рубке появился старшина.
– Товарищ сержант, в кресле найдены дыры от пуль и сами пули. Калибр семь шестьдесят два.
Волков обернулся, снял кепку и почесал чёрные волосы. Даже лысый у вентилятора развернулся к Юрию, но охотник не повёл бровью. Его взгляд вцепился в тень от крутящегося вентилятора. Пропеллер, вентиляция в штабе, вытяжка на кухне, винты вертолёта – в скольких местах он побывал?
– Унгур, откуда у вас на сидении следы от пуль и, соответственно, сами пули? – спросил Волков, катая по ладони куски свинца.