Карельский робко перекрестился и надеялся теперь только на Бога. Откуда-то доносился гул и дребезжание. Медсестра постоянно металась из палаты в палату, откидывая прозрачную шторку. Что-то давит на горло до такой степени, что дышать хочется всё громче. Он ещё раз помолился и ждал, когда же ему станет хоть чуточку легче.
Всё черно было до того момента, пока его не стал донимать чужой взгляд. Опасаясь за себя, он открыл глаза и сначала остался в прежней позе. У соседней кушетки он увидел спецобувь с налипшим листиком на подошве. Длинные женские ноги. До жути знакомые. Осмотрев фигуру до пояса, Александр узнал Ксению. Карельский не успел заглянуть ей в глаза: девушка сорвалась с места, и халат, как плащ на ветру, едва поспевал за ней. Сначала он лежал в неопределённости: ему на секунду стало стыдно, а потом даже весело. Он вспоминал этот уход в голове даже вечером, когда ему стало хуже и поставили капельницу.
«Зачем приходила? Чтобы порадоваться? Ты здесь, а я жива и здорова?»
Этот день был для Карельского самым долгим в его жизни. Разве что, приход Ксюши разбавил скуку. Александр ждал, что Константинова придёт ещё раз, даже изображал себя спящего, закрывал глаза. Как ребёнок, верил в чудо, которое вот-вот произойдёт. Карельский прислушивался к шагам, смотрел на вход, видел медсестёр и бранился про себя. Ксении он не дождался, и пришлось ему уснуть с надоевшей болью в животе и горьковатым привкусом рвоты.
Но вдруг ночью тишину Котласа перебила перекликающаяся стрельба, и произошла она совсем близко. По мокрой спине пробежался холод. Никто из пациентов не двинулся. Внезапно в проёме мелькнули несколько фонариков: врачи и спасатели бежали к лестнице. Шёпот пронёсся эхом по всему коридору, затем заработали рации.
Глава 5. Что произошло в ту ночь?
В этот день и у жильцов дела шли неважно. Работа на фабрике резко кончилась, всё быстро вывезли и прямо перед рабочими закрыли двери. Запасы еды кончались, и на следующую ночь у них на двор останется литр воды. Набирать тазы прямо с улицы было безумием.
– Остаётся молиться на дождь, – слабо усмехнулся Игнатьич. Он в окружении здоровых стоял на крыше среди пустых тазов и банок для сбора дождевой воды.
Жильцы пытались получить безопасное питьё через конденсат, но получалось очень мало. Болезнь иссушала людей изнутри, и они постоянно требовали пить. За день жильцы перешли на новый уровень добычи воды: накрывали горлышко марлей и подсыпали уголь с кострищ, и фильтровали конденсат. Так они рассчитывали продержаться несколько дней, пока спасатели опять не доставят воду. Гудков барж никто не слышал, лодочники попадались редко. По улице доносилось жалобное эхо:
– Воды, люди добрые! Ради Бога! Дайте, пожалуйста, воды, кто сколько может!
К вечеру здоровых стало ещё меньше. Макс слёг с отравлением. Дверь открыла Даша, и жильцы попали под град брани. Волосы были собраны в пучок, и только маленький локон постоянно раскачивался по лицу с каждой яростной фразой. Она выглядела отчаянной и больше не отмахивалась от тем, которые обычно обсуждали у костра. Что-то в ней переменилось: она посещала соседей, в том числе и Виноградовых, как участковый врач. В пакете у неё было две бутылки с минеральной водой: одна была наполовину пустая, другая ещё не открытая. Максим полдня ждал скорую, чтобы ему выделили койку, но никто его не забрал, и он злобно ворчал в своей комнате.
Дарья вдруг выбежала в подъезд. Послышался звук моторки. Женщина безнадёжно смотрела на воду. Лодка Игнатьича медленно возвращалась во двор. Он с Ирой был у Наташи, которую перевели на искусственную вентиляцию лёгких. Лицо матери до сих пор было заплаканное, будто она до сих пор видела перед собой дочку с закрытыми глазами.
Виноградову не становилось хуже, но и на поправку он не шёл. На лбу проступили морщины, губы обсохли и покрылись белёсым налётом, а в комнате пахло резиной и тухлыми яйцами. Запах был стойким, даже проветривание не помогало. Ирина изредка появлялась в комнате, чтобы занести питьё или перекусить. Она переехала в детскую комнату и засыпала, прижимая плюшевые игрушки дочери.
Юрий почти сразу вышел на лестницу и столкнулся с соседкой.