– Прости, Даша, но врача свободного мы не нашли. Максу не стало хуже?
– Нет-нет... Господи, за что нам всё это? – женщина закрыла руками лицо. – Пойду к Ирочке, помогу ей.
– Не поможешь ты ей словами, а душевные беседы ей на пользу не пойдут, она только сильнее отчается. Врачи говорят, состояние угрожающее.
– Я смогу, Юр, мы всё-таки можем понять друг друга.
Он поспешил к Василию. Пока поднимался, увидел громадную щель на третьем этаже. По подъезду гулял сквозняк, который почти подхватил открывающуюся дверь квартиры.
– Юр, какие новости?
Юрий обещающе кивнул, разулся и прошёл в коридор. В квартире у них всегда пахло по-разному: то машинным маслом, то чем-то старым, то душистым чаем, то лекарствами. Лёньчик был по-прежнему бледен. Он лежал в постели и проигрывал аккорды на гитаре. Игнатьич заметил красные высыпания на правой руке и шее, на щеках за тёмной жидкой бородкой скрывалась облезлая кожа.
– Как самочувствие?
– Пойдёт. Только пить хочется.
– А третий где?
– Да в церкви вроде до сих пор.
– Доберётся? Ничего с ним не случится?
– Да ты чего? Это же Димон.
Василий порыскал на кухне, достал пакетик с высушенными яблоками и бутылку со спиртом, и принёс Игнатьичу.
– Самогонка. Не хочешь?
– Не пью, – Унгур протёр руки.
– А мы приняли на всякий. Можно будет Борьке отнести стопку. Так что там? Как их девочка... Наташа, да?
– Под ИВЛ лежит с капельницей.
Василий помрачнел и убрал спирт.
– Бедная девочка. А им-то каково сейчас? У нас успокоительные где-то остались, может, Ирке их дать? Ей нужнее сейчас. Одна здоровенькая у них там осталась...
– Можно. Ты в курсе, что в Котлас прибыла баржа?
– Что за баржа?
Лёнчик перестал играть.
– Не знаю. Маленькая какая-то. Пока Ира сидела у Наташи, я пошёл, посмотрел. Там контейнеры с бутылками. Их заносили на какой-то склад.
Все повернулись к окну. Начинало темнеть. Василий сгорбился и стал елозить руками по коленкам.
– А что в магазах, совсем грустно? – поинтересовался Лёнчик, привстав.
– Нет ничего. Какой-то барыга пытался толкнуть пять литров за бензин, но я послал его куда подальше.
– Это что же, МЧС будет лично торговать, что ли? Втихую... – предположил Василий.
– Как вариант. Либо завтра всё появится в магазинах.
– Нет. Зачем им ждать, когда купят, если запрос у населения сейчас такой, что с руками бутылку воды оторвут? Тут какая-то тёмная игра.
– Кабздец, чё у вас тут мутится, пока я отлёживался? Да завезут сейчас! Может, они уже по дворам плывут, раздают?
– Ещё может быть так, что это снабжение министерства, а нам воды не достанется... Какой у вас запас?
– Последняя бутылка на исходе.
– У нас вообще не осталось. Борян пить просит каждые полчаса. Надо втягиваться в их игру.
– Так, может, до утра подождём? Что ты делать-то собрался? Собрать часть денег, что у нас сейчас есть, подплыть сейчас и взять тридцать литров хотя бы? Сколько литров в бутылке примерно?
– Ты уверен, что у нас этих денег хватит? И нужны ли им эти бумажки?
– Ребят, сейчас вас никто не пустит!
– А сейчас слушайте внимательно, – грубым тоном скомандовал Игнатьич. – В МЧС сейчас так же глухо с продовольствием, я это понял, когда здесь майорша была. Они имеют право нас послать с нашими деньжонками.
– Ну да... – согласился Василий.
– Поэтому можем проникнуть на склад и позаимствовать у них несколько бутылок.
Соседи переглянулись.
– Главное, чтобы никто из наших не узнал, куда мы отплывали и зачем. Есть вода, и хорошо.
– Ты уверен, что это другая вода, а не такая же заразная?
– Мы её прокипятим и через конденсат... но это новая партия.
– Надо бы на всякий, да. А если патрулю попадёмся?
– Это территория МЧС, как я понял. Там полиция не ходит. Спрячем лодку за сто метров, один останется сторожить, остальные – к складу.