По сторонам не было ни малейшего укрытия – на территории царил относительный порядок, даже мусор сюда не наплывал. От ворот можно было повернуть направо – с их стороны этот путь расстилался напрямик: здания-коробки, со стороны две накрытые байдарки и штабель паллетов на понтоне. На уровне глаз наклеены предупреждения МЧС:
«Первый этаж затоплен! Спуск может стоить вам жизни!»
Взгляд не улавливал ни одного движения, как вдруг бледный свет промелькнул в окне дальнего здания.
Юрий замер, слегка стукнул соседа по плечу и указал рукой. Они сразу почувствовали опасность. Прокравшись ещё немного к тому зданию, они заметили поблескивающий корпус со стеклом – прямо над открытыми окнами стояла моторка, которую заранее развернули носом к выезду.
– Спасатели подсчёт ведут?
– Ночью, – скептически кивнул Юрий, задёргав шеей.
– Ты чего?
– Не нравится мне это...
Со второго этажа донеслись шорохи и басистые голоса. Кто-то откашлялся и скомандовал: «неси... вниз». Игнатьич смекнул, что их немного.
– Присядь к паллетам и не двигайся, – прошептал Юрий и скинул лязгающий вещмешок.
Из окна вылез мужчина с фонарём. Об этом Игнатьич не подумал. Они находились прямо напротив лодки, в углу; незнакомец был немного выше и легко мог заметить их. Освещая моторку, он приспустился по козырьку. Другая рука держала упаковку с плотно уложенными бутылками. Кристальная вода светилась, как только попадала под луч фонаря. Упаковка небрежно грохнулась в лодку. Солдат выругался, повернулся обратно, а к нему на встречу вышел ещё один.
«Два», – констатировал про себя Унгур.
Второй, в такой же тёмной жилетке и кепке, спустился, посмотрел на лодку и выругался на коллегу:
– Ты чего побросал? Это тебе вода, а не дрова! Чё мне, укладывать всё за тобой?
Юрий смекнул, что его голос на похож на тот, который давал приказы. Этот был мягкий.
– Отвали, а? Харе орать, пошевеливайся. Нам нельзя долго тупить, – ответил другой, исчезнув в темноте.
Коллега тяжело вздохнул и спустился в лодку. Он положил фонарь на скамью и стал равномерно раскладывать упаковки.
Игнатьич привстал и стал красться по понтонам. Лодка находилась всего в двух метрах от него. Он оказался у мотора в тот момент, когда загадочный человек попытался забраться на козырёк.
– Стоять! Руки держать над головой.
Юрий выставил руку с пистолетом и достал карманный фонарик, направив его на вора: на груди жилетки и на плече была нашивка уже знакомого ЧОПа. На поясе висела кобура. Сам мужчина был в меру упитан – висел второй подбородок и по щекам росли жидкие бакенбарды. Крупные глаза зажмурились от фонаря. Чоповец был растерян, поэтому ничего предпринять для сопротивления не мог. Он опустил голову, громко вдохнул и начал причитать:
– Говорил я, что херовая это затея...
– Ограбить хотели втихую, раз сами охраняете?
– Я здесь ни при чём, честно! Командир, я случайно. Мне сказали, что это склад уже не принадлежит структурам! Все скоро уедут, чего ж пропадать воде? Я ни в чём не виноват! На мне семья, мать в больнице, пить нечего...
– Не ори, – холодно проговорил негромко Юрий и посветил в лодку. Упаковки были выложены, как на прилавке. Игнатьич продолжил:
– Ты на мушке. Без лишних движений положи пистолет левой рукой на край бортика.
Перепуганный охранник выполнил требование. Игнатьич подобрал иностранный пистолет и хотел подкинуть его, но Василий подбежал из укрытия и сам взял его. Юрия порадовала его сообразительность. Чоповец оглянулся назад, на рокот мотора неподалёку, но, не увидев подмоги, поник ещё сильнее.
– Это не пугач, проверять не советую. Сколько вас?
– Нас трое... но нас использовали! Нам сказали, что этого никто не заметит...
– А теперь воду выгружай на понтон. Тихонечко, – произнёс Игнатьич спокойным тоном, будто питая удовольствие от чужого страха.
Мужчина стал резко исполнять, уверовав, что этим может искупить своё преступление. Василий стал укладывать упаковки, жадно запихивая их в вещмешок. Догадался ли он, что Юрий с его подельником – не «из структур», Унгур не мог понять.