Полицейские и сами не догадывались, что помогали ворам сбежать. Вдруг лодка сбавила скорость, и мотор стал издавать ритмичные рыки, как бензопила. Они приближались к наваленным машинам. Юрий протянул Валере фонарь и прицелился.
Он нажимал на крючок без остановки, считая выстрелы. Разбилось лобовое стекло, силуэт в рубке сгорбился. С палубы опять загрохотал автомат Калашникова. Вдруг над рубкой заиграли искры, прожектор блекло моргнул розовым и погас. Стихла и стрельба.
– Давай!
Кайман опять тронулся. Катер сзади влетел носом в машину, и холодные брызги неприятно долетели до спины. Юрий оглянулся, провожая застрявшее полицейское судно, и тут же заметил, что с каждым метром лодка постепенно будто сбавляет скорость и расплывается по воде!
– Ёперный театр... лодке звезда! Млен... – сквозь зубы ругнулся Василий.
Со стороны Игнатьича борт начал сдуваться.
– Чёрт. Давай, сколько сможешь!
Кайман довёл их до церкви. Двор был уже близко, но лодка погружалась в воду. Машинально удерживая сумки с водой, они гребли до понтонов. Валера запаниковал и стал вскрикивать, жадно глотая воздух ртом, как рыба.
– Тихо, не визжи ты!
В любой момент могла появиться полиция. Им хотелось поскорее добраться до дома, но вода сковывала яростные движения. Они не помнили, как очутились во дворе. В голове мелькали только испуганные взгляды. Сначала проводили Валеру, выдав ему бутылку, потом стали думать, как скрыть воду, как улику. Быстро забежав в квартиру, Василий вынес толстую верёвку, которой они скрепили упаковки, как гирлянду. Потом всё упаковали в полиэтиленовый пакет и спрятали на первом этаже.
– А что делать с этим? – вспомнил Василий про оружие.
Юрий постоянно косился на дом Валеры и источал завидное спокойствие. Василий стал догадываться, что Игнатьич уже раньше занимался подобным, и ему стало не по себе.
– Спрячь где-нибудь. Пригодится. Промасли тряпку и помести на крышу, чтобы легко можно было избавиться потом. Теперь по домам – сушиться.
Василий обернулся и растерянно зашагал к входному окну. Как вдруг его окликнул Юрий:
– Помнишь, ты спрашивал, верю ли я вам? Да. Зачастую месяцок в затонувшем городе роднит людей сильнее, чем десятки лет в спокойном захолустье. Спокойной ночи.
Унгур держал в руках две бутылки подмышкой, светил себе под ноги и быстро поднимался на свой этаж. Он хотел как можно скорее прогнать воду ещё раз, профильтровать всеми способами, чтобы наконец-то напоить больного товарища. Уже перед дверью он почувствовал, что он среди тех, кто сможет подставить плечо.
Тихо отворил дверь. Навстречу вышла Волга и принюхалась к руке Игнатьича. Юрий ощутил, как о его кожу трётся сухой шершавый нос. Иру обычно донимала бессонница, она сидела на кухне и пыталась задавить тревогу поеданием варения. Необходимость сдерживать себя несколькими ложками так злила её, что она начинала рычать, стучать, а потом уже еле слышно плакать.
В эту ночь он, сколько ни прислушивался, ничего не уловил. Неужели спит? Аккуратно заглянул в комнату – запах затхлости резко ударил в нос – на кровати лежал только Виноградов. Юрий смутился. Оставшуюся ночь он провёл на кухне, за кипячением воды.
Примерно к пяти часам утра вернулась Ира. Юрий хотел подловить её в прихожей, но только он вышел в коридор, хлопнула дверь в спальню. У двери валялись мокрые ботинки.
Глава 6. Земля трещит
Воздух казался другим: так же обжигает, но ничем не пахнет. Внутри Александра была только режущая боль в животе – остаточный эффект от почти побеждённой Пандоры. Ещё недавно он хотел скорее встать с койки и жить, как раньше, но вот он перед машинами-амфибиями, но желания продолжать работу у него не было. Эта переменчивость ему самому надоедала, но она стала частью его самого, и Карельский не понимал, что ему сделать, чтобы измениться. С оторопью он вспоминал визит Ксении. Это выходило за рамки его мыслей о ней. С академии он ловил себя на забавном наблюдении: сначала думаешь так, а потом жизнь разворачивает тебя сяк и говорит, что всё гораздо сложнее, и ты останавливаешься, не зная, как относиться к тому, что тебе ещё недавно было гадко или приятно...
– Здравия желаем, товарищ капитан! Поздравляем вас с выздоровлением! Ура, ура, ура!