Карельский засмущался и нарочно холодно отреагировал.
– Эти дни очень долго тянулись без тебя, – сказал Артём, обнимая друга. Он похлопал Александра по плечу, и тот заметил, насколько облезли его руки. На переносице Мазанского виднелся свежий красноватый ожог от солнца.
– Да вы будто на Кипре побывали, пока я отлёживался.
– О, тут столько всего произошло... ну пойдём, поешь по-человечески. Как ты всё перенёс? Пищу-то нормальную можно после Пандоры?
– Можно, пока только сухари можно и чай. Есть?
– Да, да, давай в рубку. Чего в духоте этой стоять?
– Вроде уже не так жарко. Скорее, парит сильно.
Они зашли внутрь аэролодки «Север». Лицо объял приятный холодок. Пустовали сидения. На одном Александр заметил полиэтиленовый пакет с продуктами и торчащим горлышком бутылки.
Набиуллин потряс рукой, поправляя часы, и скромно пригласил принять по рюмашке за здоровье. Александр отказался и пригрозил.
– Сома, кстати, перевели. Теперь у нас только Картавый остался.
– А чего это? Здесь же важный узел...
– Мы не знаем, куда его перевели, но нас самих-то тоже скоро в другое место отправят. Уже не важный.
– В смысле? – впал в ступор Карельский.
– Ну, останется тут пара смельчаков, завершат эвакуацию, а остальные уезжают.
– Разве маленькая группа осилит? Куда ехать-то, прохлаждаться? А люди?
– Тих-тих, чего ты так разнервничался? Мы сейчас по северу Котласа проплывём – посмотришь сам.
Аэролодка стояла ещё полчаса у больницы: из-за ограниченности в транспорте они ждали ещё один экипаж, чтобы подбросить их к Речному вокзалу, и отправились в сторону бывшего затона, на север. Его можно узнать по очертаниям Лимендского завода, разломавшегося на две половины – одна обвалилась, а другая еле показывалась над водой.
– Была сейсмическая активность. Вот, смотри на замеры, – протянул папку Мазанский.
Карельский смотрел на шкалы и графики более минуты, не проронив ни слова. Потом он заглянул в окно и удивился:
– Охренеть... как это – семь метров?
– Это сегодня скажут на совещании, конечно, но я пораньше тебе поведаю кое-что. Взгляни на карту.
Перед глазами оказался план Котласа с уровнями затопления. Затем палец Мазанского указал на две знакомые половины и разлом между ними. Карельский был в замешательстве и постоянно хмурил брови.
– Вот примерно по этому контуру произошёл сдвиг и наклон этой маленькой плиты.
– Боже мой... а как это возможно?
– Какой-то взрыв подземный. Водород накопился, не водород... не люблю в геологии копаться.
– Опять слушал невнимательно наш спасатель, – поправил очки Ливси, всё время мелькающий где-то поблизости. Наружу аэролодки выходить никто не хотел.
– Нормально я слушал. Какие-то геологи говорят, что это от извержения вулканов, а некоторые и вовсе считают, что это вмешательство человека.
– И единой точки зрения нет до сих пор? Сколько времени-то прошло?
– Учитывая, что это от верхушек министерства, времени прошло прилично, а подтверждённого мало.
– Да уж... смотрю, государство не изменилось. Который раз уже не стремятся раскрывать обстановку...
– А может, это новая война? Гостайна, там...
– Тёма, выйди, подумай и зайди нормально, – съехидничал Набиуллин.
Карельский укорительно покачал головой и продолжил осматривать окрестности.
– Давай пройдёмся по той самой линии.
– Хорошо, чуток осмотрим. Но замеры все сделаны уже.
Набиуллин уверенно вёл лодку. Под ними были затонувшие участки и машины. По пути встречался плавник и обломки от зданий. Уцелевшие квартирные дома то проседали вниз, то затапливались на несколько этажей, а то и вовсе рассыпались. Александру показалось, что Котлас превращался в большое озеро. Лодка перемещалась медленно, пропуская редкий служебный транспорт. Когда мимо проплыл полицейский катер, Мазанский отвлёкся от наблюдений:
– Тут у нас недавно такие интриги прошли. Позавчера, Сань, когда ты слёг, на какой-то частный склад налёт произошёл. Ты представь, мы сами уже фильтровали ограниченные нормы воды, а там целый закрытый склад с ней! Чоповцы туда залезли, а их накрыли менты.