– Никакого мародёрства, – строго сказал Василий Максу, который первым появился на месте развалин.
Инфекция отступала. Иммунитет брал верх, но старику «Винни-пуху» не повезло. Пандора нашла его слабое место – язва. Он умер от брюшного кровоизлияния минувшим вечером. Его жена бегала по двору и всех созывала на помощь. Самые активные – Василий и Игнатьич – увидели первые слёзы женщины, а потом отвозили тело в инфекционку, где его и кремировали. С того момента его жену никто не видел. Оставалось лишь гадать, как она переживёт это горе.
Днём, когда начал донимать зной, все собрались на лестничной клетке в доме Василия. Жильцы долго решали, как им жить в доме, который трещит по швам. Василий предложил всем поселиться в их квартире, Эля находилась этажом ниже и тоже поддержала эту идею. Тесное проживание само по себе наталкивало всех на мысль, что пора бы покидать Котлас. Причём, никто не предлагал плыть врассыпную. Для этого нужно было решить другую проблему, взявшую котлошан за горло – это недостаток провизии. Магазины закрыты, мастерские тоже. Вся северная зона Котласа эвакуирована. Массовые пункты выдачи гуманитарки не работают. Нужно топливо. Можно было попробовать поторговаться с МЧС – возьмут втридорога, но других вариантов нет.
Их отвлёк звук приближающийся моторки. Мотор дребезжал, будто на последнем издыхании. Позади заливалась слезами Ира. Игнатьич понуро посмотрел в окна и крикнул:
– Боря!
Весь двор узнал ужасную весть: Наташа впала в кому утром, буквально за два часа до приезда Иры. В комнате Наташи, выглядевшей целой, на кровати лежал её портрет, снятый со стены. На углу рамки висела её любимая фуражка, всю кровать заняли игрушки. Её жизнерадостные глаза до сих пор смотрят на всех.
– Но она же не умерла! Ирочка, не реви раньше времени! – успокаивала Даша.
Но Ира ничего не слышала. Вены на её шее вздулись, она стала яростно рычать и комкать одеяло. Портрет слегка съехал.
– Готовьте ужин. Мы позже подойдём, – сдерживаясь, тихо попросил Борис и прикрыл дверь в комнату.
Это невозможно было выдержать. В этот день им ничем не помочь.
Юрий был погружён в такую же печаль, а ведь он наивно думал, что в кругу жителей, сформировавшимся в маленькую общину, его сидром отступит. Опять он видит смерть. Больнее всего было осознать, что скоро Наташа может умереть. Кто будет поддерживать её состояние, когда мир уходит под воду? С уходом Наташи будто что-то оторвётся от этого мира. Он ощущал эту боль, как свою. Ему казалось, что её уже нет.
Но жизнь не давала им времени для скорби. Юрия злило, что все сейчас позабудут о том, что жизнь девочки висит на волоске, в том числе, и он невольно посчитает это чем-то заурядным.
С камнем на душе, он покидает вслед за остальными квартиру Виноградовых.
Пора было выяснить, есть ли ещё люди поблизости, желательно с транспортом. Василий и Макс отправились в одну сторону, Юрий с Валерой по понтонам и обломкам – в другую. Оставшиеся трое соседей помогали Даше переносить вещи и продовольствие из квартир.
Вечером Василий полностью передал кухонную власть в руки Даши, ведь её стряпню ждало, глотая слюни, весь совет двора. Даша быстро наладила процесс, подключила Аню, а Эля кипятила воду в подъезде. Мужчины считали припасы и переговаривались:
– Нам удалось побазарить с мчсниками нашими – с капитаном, который нам с водой помогал и Боряна с Наташей спас.
Возникло неловкое молчание, осадившее всех вокруг. Василий откашлялся и продолжил чуть тише:
– Он через своих людей нам завтра доставит 95-й и масло, как раз для Максовой лодки. У вас как? Лодку можно починить?
– Нет, мотор сдох. Не заводится, и всё тут, – ответил Юрий.
– Хреново, – цокнул Василий. – Отслужил своё, походу. Ну, ты не выбрасывай! Сейчас такое время – запчасти везде сгодятся. Выходит, вся надежда на Макса осталась...
Руки перебирали разносол и сухари в пластиковых коробочках. Консервы смотрелись изысканным деликатесом. Нужно было перебрать всё скоропортящееся. Сахара оставалось пол коробочки в кубиках и маленький пакетик, соль всю пересыпали в банку с откидной крышкой. Не нужно было больше никого убеждать объединяться, они сами ощутили на собственной шкуре, что в одиночку они бы не продержались до этого дня. Ближний поделится краюхой хлеба под твоим кровом, и смерть от голода обойдёт вас стороной. Жильцы только сильнее сплотились.