– Подождите, не выходите пока. Мы сейчас маму позовём, поговорим.
Он закрыл машину изнутри и приоткрыл окно. Навстречу к нему шла его бывшая жена в сером пуховике с капюшоном, отороченным мехом. За ней, сначала неуверенно, потом выпрямившись, следовал незнакомец.
Василий опустил стекло.
– Привет, Оля! Садись в машину, будем говорить всей семьёй.
Ольга ничего не ответила и зашла за спину мужчины.
– Нет, лучше ты выходи.
– Ты же сама хотела поговорить, садись, – спокойным тоном повторил Василий.
– Я тогда сзади сяду, – вмешался мужик с овальным лицом. Стоило Василию разглядеть его, он сразу заметил дурные намерения в его глазах.
– А ты кто такой? Ты в нашу семью не входишь, подождёшь, раз уж вышел.
– Тогда она никуда не пойдёт, – отрезал мужчина, нагло опираясь на дверь машины.
– Оль, что ты за клоунаду устраиваешь? Я ведь тоже мог привезти кого-нибудь.
– Да нет у тебя никого. Кому ты нужен? – сказала вполголоса жена, отвернувшись. Она словно боялась сказать ему это в лицо.
Василий стал ощущать, что теряет самообладание. Он слегка приподнял брови, почесал правую щёку и наклонился к окну:
– Тебя как зовут? Кто ты вообще такой?
– Я тот, кто твоих детей одевал и провожал к тебе, просил их даже обнять тебя.
– Вот за это не беспокойся! Они и так меня обнимают.
– Да ладно! Судя по тому, как часто ты приезжаешь, это необходимо. Да, Васёк? – бесстрашно произнёс тот и кивнул головой.
Василий сжал зубы. Дети на задних сидениях зашуршали и спрятались. Могло показаться, что им стыдно смотреть в глаза и папе, и маме. Окно закрылось. Василий обернулся назад и, увидев испуг детей, промолвил:
– Эй, эй, вы чего? – он похлопал сына по плечу. – Тим, кто это вообще такой?
Пока дети вспоминали, Василий включил камеру и уже собирался вызывать полицию. Чутьё подсказывало, что это очередная попытка унизить его на глазах детей, спровоцировать и сделать виноватым.
– Мамин друг, – напряжённо ответил Тимофей.
– Друг? Понятненько. А зовут-то его как?
– Э-э... – он пытался ответить добрее. – Лёша.
Василий посмотрел назад. За машиной о чём-то переговариваются. Из-под капюшона вываливался пар. У Василия перед глазами на секунду проявилась картинка, как Ольга ублажает этого мужика. Так же, как его когда-то. Представил, как стоны вырываются из этого рта.
– И часто он у вас?
– Вечером приходит иногда.
Друг бывшей жены становился всё наглее, стучал и просил разблокировать двери. Ольга заглядывала в окно и грызла семечки. Василий старался не показывать растерянности: руки окоченели, по спине побежал холодный пот, и сильно стучало сердце, но потом внутри стало горячо.
– Оля! Оль, пойди сюда.
Василий приоткрыл щёлку уже со своей стороны. Лёша быстро обогнул машину и вновь принялся защищать Ольгу.
– Оль, вот зачем ты это вытворяешь? – Василий своей крупной рукой указал на безумное лицо молодого человека. – Я приехал поговорить вчетвером: я, дети и ты. В чём проблема-то?
– А зачем нам дети? Ты лучше выйди, мы здесь поговорим, если ты не говно сыкливое, – мужчина выпрямился и отпил содержимое из банки, которая внезапно появилась в руке.
Жена пыталась открыть машину, психовала, что не получается. Дети затихли, будто их и не было в машине. Они стали зрителями, чего так все хотели.
– Я тебя не оскорблял, и меня не надо оскорблять.
– Да чё ты разнылся? Оскорблял... я про тебя думать могу всё что угодно. Я вот думаю, что ты кусок говна, но ты выйди и оспорь это.
Василий только фыркнул. Его разрывало на две части: выйти и ответить или остаться в машине? Каждый выбор казался ему проигрышным. Он осознавал нелепость своего положения и видел, как осквернена его семейная крепость. Василий поглядывал на перцовый баллончик, но глаза Тимоши и Алёны тушили агрессию. Обронив потяжелевшие руки на руль, Василий сидел так до приезда полиции, а в стекло продолжали стучать.