– А вдруг?
– Так, нельзя терять ни минуты. В любом случае, надо торопиться. Опиши её пока на листе. Черты, приметы...
– Фотография есть.
Карельский жадно запихал в рот печенье и повёл Виноградова.
Как оказалось, не только у него пропали близкие. Люди скопились у отделения полиции. Полиция из-за тесноты спустила ждать на полузатопленный этаж. Посидеть было негде. В отделе нашлась только одна ручка. И вот, в окружении этих голодных и вспыльчивых людей, которые огрызались с сотрудниками полиции, оказался и Борис со спасателями. Они приехали ровно за минуту до прибытия ППС. Была задержана семья. Только их завели через окно, люди сразу расступились. Руки были у всех окровавлены, а у главы семейства – щуплого и сутулого мужчины с покрасневшими глазами – кровь засохла на подбородке. На пути встал старшина и поинтересовался, держась за кобуру:
– Это чего?
– Задержали семью людоедов. На месте преступления.
– И как у него нервы не отказали – такое говорить спокойным голосом! – шепнула бабка неподалёку.
В семье была девочка, ровесница Наташи. У Бориса всё внутри будто обвалилось. Брови упали, и на лице выступило то ли сострадание, то ли отчаяние. Взгляд у неё был заплаканный, край майки окрасился в грязно-багряный цвет. Наташа тоже любила майки с вышитыми мультяшными котятами. Борис отвернулся. Вдруг отец семейства завопил:
– Да не ели мы! Только кровь пили. Она исцеляет! Люди! Потоп грянул, пора нам очиститься от своих грехов, чтобы помиловал нас Господь! Болеем мы, умирают дети наши и близкие оттого, что мы не каемся. Господь проклял воду, тёмные силы в ней. Они отобрали у нас сына. Мы не разорвём связи с Богом и переживём всемирный потоп! – его завели в кабинет и закрыли дверь.
– Там среди трупов ваш был, – подошёл полицейский и бесцеремонно сказал это Александру.
– Кто? Как он выглядел?
– Документов нет. Лет, может, пятьдесят. Везут в морг.
Борис не произносил ни слова. Мысли нападали на него с разных фронтов, и ему не хотелось думать вовсе. Ему на миг почудилось, что он может закончить так же, как эта семья. Ира, Наташа... жизнь трескалась и тонула, как его город. Он сидел, прислонившись к стене, и не сразу обратил внимание на Карельского.
– Тебе нужно будет дождаться очереди. Опишешь внешность – и продолжай собирать вещи. Можешь помочь в поисках. Подключай своих на катере.
– Уплыли они...
– А, – растерянно ответил Александр. – Ладно. Тогда приходи через час. Будем искать. Держись.
Он потрепал Бориса по плечу и громко пошёл в сторону окна, к трапу.
Погибший оказался ненцем – младший лейтенант внутренней службы. Александру сделалось дурно, когда он увидел тело. Перерезана сонная артерия, на щеке неаккуратно вырезана волнистая линия, обозначающая волну. Перерезаны были и запястья, и внутренние части ног в области бедра. Убеждаясь, что они действительно пили кровь погибшего, Карельский почувствовал тошноту и бег холодных мурашек. Картина происходящего возникала перед глазами и ужасала его. Он перекрестился. Патологоанатом и полицейский недоуменно посмотрели на него и повторили. Труп ждала кремация.
– Потерявшиеся люди... – со вздохом тяжело произнёс Александр. – Оскотинились, позабыли обо всём, в гордыне своей заблудились. Недаром говорят, когда Бога нет, то всё позволено.
Медик громко выдохнул:
– Дело не в том, какой бог праведен, какой нет. Люди обезумели от того, что воды нет и помощи ждать неоткуда, вот и замышляют всякое.
– И близких многие потеряли.
Медик громко проскрипел перчатками и выкинул их в мусорку. Спасатель, смотря на спокойное лицо погибшего коллеги, продрог от одной мысли, что на его месте мог оказаться он сам. Убивают ли они по религиозным соображениям? А если заставят отречься от Бога и принять их веру? Лицо загорелось, и Карельский с холодом внутри пошёл к выходу, но вдруг обернулся и спросил:
– А вы верите в Бога? – тотчас ощутил на себе настороженный взгляд.
– Знаете, если его обескровили ради какого-то бога, я готов стать богоборцем.