Ветер дул, течение не прекращалось, чайки как будто хохотали, перелетая с горки на горку. К носу подходил прелый запах гнили и пластика, заставляя задерживать дыхание и ловить воздух ртом. Юрия смущала горка, которая выглядела чересчур свежо, будто её вывалили только что. Он стал разгребать хлам и вдруг ударился ногой обо что-то твёрдое. Ударив ещё раз по куче, из-под обломков показалась человеческая нога.
У Юрия забило в висках. Он пригнулся и уже был готов стрелять.
– Макс, – спокойно окликнул соседа Игнатьич.
– Япона медь...
Василий не возвращался. Юрий сразу смекнул, что что-то стряслось, и он уже не мог сдержать тревоги. С каждой минутой становилось всё тяжелее держать себя в руках.
Макс запаниковал, в нём уже не чувствовалось азарта:
– Ну и где этот рэпер? На хрен эту халяву! Валим отсюда!
Василий не читал рэп. Макс едко называл его так из-за кепки, в которой сосед чуть ли не спал.
– Давай посмотрим.
Макс тяжело вздохнул. Игнатьич надел лёгкую серую жилетку и запихнул по три патрона в каждый карман, проверил, что ТОЗ заряжен, и пошёл в том же направлении, что и Василий. Многослойный мусор хрустел под ногами, хотя Юрий ступал как можно аккуратнее. Почему ноги не тянет вглубь помойки, он убедился через несколько шагов, когда увидел песчаную сушу.
Юрий недоверчиво озирался на Макса. Он бы вообще его не взял в сплав за провизией, но у котлошан не было выбора – катер уцелел только у Макса. Чутье подсказывало, что у этого человека зреет мысль бросить всё и уплыть.
Унгур присел к горке мусорных пакетов, из-под которых вытянулся высохший сорняк. Ветер приносил запах зловония и горелых химикатов. Макс лениво подобрался к Игнатьичу, заткнув нос краем футболки, и ругнулся. Скудная гора скрывала за собой целую мусорную долину, от которой начинало рябить в глазах. Суша постепенно исчезала, и мусор самовольно вздымался от течения. Среди хлама бесхозные катера. Сначала могло показался, что они принадлежат тем, кто тут рылся, но лодки находились в самом центре свалки. Юрий вспомнил, с каким трудом они добывали с соседом катер в Архангельске, а здесь – любых размеров! И просто так: хочешь – бери. И тотчас он почувствовал обиду за себя и других.
– Ты смотри! Сколько моторок... хоть и без движков, но в них не то, что плыть, в них жить можно!
– И когда они успели испортиться? На вид как новые.
– Да тут можно хоть несколько с собой взять. Доплывём до спокойных мест – продать можно, деньги будут! – бугристые щеки с рубцами быстро дёргались, маленькие глаза становились всё радостнее.
Юрий прошептал:
– Ты Васю видишь?
– Ни хрена не могу понять... О! – Максим почти выкрикнул это, казалось, аж эхом по свалке разнеслось.
Юрий осторожно пригнулся, хоть ему и не нравилось прижиматься к вонючей поверхности. Злобно уставившись на Макса, он прошипел:
– Ты чего орёшь?
Макс только пожал плечами, потом состроил гневную гримасу и пробурчал:
– Вот он, там.
– Тем более, чего разорался? Где?
– Справа, у белого катера.
Юрий аккуратно приподнялся и посмотрел вдаль. На мели лежал ржавый каркас от легковушки и какие-то белые приборы, сваленные в кучу.
– Ой, нет, это не он... – всмотрелся Макс и стал понемногу отползать назад.
На белый катер, лежавший вверх дном, прыгнул неопрятный человек. В руке у него была палка, которой он проверял дно под слоем хлама. Он приближался в их сторону, постоянно вглядываясь и окрикивая кого-то. По движениям Юрий не сказал бы, что человек спешил к ним. Им повезло, что их никто не услышал. Зато на горе появился его напарник. Игнатьичу показалось, что за его спиной болтается оружейный приклад.
Макс подскочил и шумно спустился.
– Стой, – прохрипел Юрий, хотел рвануться следом, но зацепился за какой-то пакет и полетел кубарем вниз.
Когда он поднялся и подобрал ружьё, выпавшее из рук, Максим уже успел отшвартоваться. Крупная фигура в шортах и футболке уже взбиралась на нос. Хоть с виду это и выглядело смешно, Игнатьичу захотелось выстрелить ему в спину. Вполголоса он скомандовал:
– А ну-ка стой!
Дула нацелились на потную спину.