***
Лицо Макса превратилось в кровавое месиво. Дробь разорвала нос, разворотила верхнюю губу и челюсть, выбила передние зубы. Если вглядеться, можно было увидеть такое же равнодушие, с которым он готов был всё бросить. Алая кровь продолжала бесшумно стекать. Опять поднялся ветер, нагоняя на местность мрачные тучи, и летела с шелестом листва. Жухлые листы падали на голову Игнатьича, липли к лицу мертвеца.
Унгур сглотнул, подобрал ружьё, и только сейчас вспомнил, почему он здесь. Юрий вздохнул и посмотрел на убитого с таким выражением, как на разбитую дорогую вазу. Посыпалась куча вопросов, и, казалось, их было больше, чем летящих листьев.
Юрий заломил стволы и перезарядился. Предатель мог залить своей кровью весь пол. Этот боров был тяжёл даже для Игнатьича. Тело перевалилось за борт и исчезло в воде за густым слоем мусора. Надо было идти искать Василия.
Он начал взбираться наверх. Вдруг на верхушке показался тот самый человек в лохмотьях. Завидев Игнатьича, он отскочил в сторону, и вовремя: ружьё Юрия громыхнуло ещё сильнее, и из обоих дул вырвался дым. Унгур побежал влево, одновременно перезаряжаясь. Послышались какие-то невнятные переклички.
Юрий понял, откуда исходит угроза, и факт, что Василий так и не появился, только сильнее вгонял его в бешенство. Он не задумывался, кто это, но он не мог их подпустить к себе. Жив Василий или мёртв, не хотелось гадать. Нельзя было терять ни секунды. Он спешил ему на выручку, будто это Борис.
В плавник, через который только что перепрыгнул Игнатьич, со свистом вошли несколько пуль. Их никак не обойти. Либо подбираться вплотную, либо взобраться на мусорную кучу чуть в стороне.
Только набегу он вспомнил, что не взял с собой пистолет. В сердцах поругав себя, он стал взбираться и загребать под себя грязную одежду, рваные ботинки и прочий хлам. Вдруг над головой раздался хруст. Юрий отпрянул от поверхности и вскинул ружьё. На фоне неба стоял мужчина с грязными закатанными рукавами, а в руках у него было оружие. Игнатьич успел дважды выстрелить.
Тело покачнулось, согнулось и покатилось плашмя, остановившись где-то на середине гребня. Ремень не успел соскочить с руки, и автомат сполз следом. Голова мужчины утонула в помоях.
В нос ударил смрад, поднятый с глубин свалки. Юрий поднялся, прислушался и подошёл к застывшему телу. Кожа у него была молодая, хоть и облезшая от солнца. На кисти у него была нарисована волнистая линия. Юрию хватило доли секунды, чтобы сложить картинку воедино. Их тут не двое, и Василий, возможно, на них наткнулся.
У убитого имелся автомат Калашникова. Он снял именно того, кто только что стрелял. Подобрав оружие, Юрий обернулся и вспомнил про продукты. Нельзя так всё бросать. Он забросил ремень от ТОЗ-а на плечо, вооружился автоматом и вернулся к катеру.
Нечаянно наступил в кровь. Оттолкнулся от берега. Лодка двигалась с трудом, застревала. Юрий думал завести мотор, чтобы скорее исчезнуть из виду, но по нему опять открыли огонь. Лодка уже слегка подрагивала, мотор бормотал, но Юрий отбежал от панели управления, присел к борту и вслепую сделал пару выстрелов.
Игнатьич прикинул, столько их может быть. Суматошно оглянулся, как кошка. Через двадцать метров он заглушил мотор и повернул за рощицу. Когда он стал искать верёвку для швартовки, заметил, как кровь порозовела от воды. Он недоумённо оглядел припасы – незнакомцы прострелили пятилитровку, лежавшую бочком. Пуля продырявила часть у горлышка. Банка уже на четверть опустела. Ругнувшись, Юрий отхлебнул, прополоскал рот и провернул бутыль так, чтобы не потерять всю воду.
В то же место возвращаться бесполезно – наверняка туда уже набежали, смекнул Унгур.
Безнадёжность была в его глазах. Положение, в котором он оказался, не позволяло обдумать план действий. Прикидывая всё на ходу, он проверил глубину. Почти по подбородок. Через деревья проглядывается широкий склон свалки. Юрий подметил метания двух-трёх фигур. Затем послышался убывающий гул моторной лодки.