Остановились заправиться. Они уже достаточно далеко от злополучной свалки и бурного течения.
– Хрен с ним, с Максом... мы без него окопаемся на Урале. А там уже люди, с ними проще.
– А если там таких, как он, пруд пруди?
– Такие везде есть... но есть и те, которые в душе хорошие люди, и сидят поодиночке только потому, что у них нет надежды, нет рядом таких, как мы. Они думают, что все оскотинились, и всё это напрасно, и ничего не остаётся, как выживать поодиночке.
– Тухлая человеческая натура – начать шевелиться, когда почти поздно...
– Ты о чём?
– Что человек не меняется, пока в жопу не ужалят.
– Ну почему же? Раньше люди просто не видели необходимости объединяться.
– Да и сейчас не видят.
– А мы с вами? Мы объединились, когда настала пора. У жизни будто свой закон, она постоянно идёт вперёд, а мы этим законам подчиняемся. Для каждого – свой случай. Хотя, если так посмотреть. Представь, если бы весь город здоровый жил по принципу, как мы, – Василий прогладил русые усы. – Эх! Я б с вами и просто так пообщался, вы – хорошие люди. Лишь бы вода отступила...
Василий потёр затылок и скривился от боли.
– Долго нам ещё?
– Ещё минут пятнадцать. Что-то кораблей никаких не видно, и погода портится... – ответил Игнатьич и глянул на небо.
Заморосил дождь.
***
Дождь был тёплый. Нависшая в воздухе тишина ничего не предвещала: природный каприз стихал, впереди много работы по восстановлению инфраструктуры. Но Карельский был тогда на аэролодке и оплывал улицу Проспект Мира. Полчаса назад прозвучал знакомый до жути грохот, а потом он видел, как крошатся оставшиеся дома.
Одна боковая дверца СВП была приоткрыта, и через щель пробивался прохладный воздух. Ни запаха тухлой рыбы, ни вони канализации. Его экипаж остался в Котласе. От МЧС в розыскной операции приняли участие несколько человек. Конечно же, под командованием Ксении. Александр ухмыльнулся, но тут же поймал себя на мысли, что его больше не возмущает такое распоряжение судьбы. Может она действительно талантливее его, ловчее, быстрее, хладнокровнее?
Что ещё смутило Карельского, так это редкие и не такие энергичные приказы начальства. Кого-то из коллег перенаправили на более опасные участки, кого-то по состоянию здоровья, а кто-то просто пропал. Тем не менее, оставшиеся спасатели эвакуировали остатки населения. Перед глазами была карта с отмеченными жилищами, которые ещё не опустели.
Внезапно из рации донёсся голос диспетчера:
– Всем экипажам! «Сейсы», – так называли между собой сейсмологов, – очередное измерение прислали.
Спасатели переглянулись. Любое напоминание о сейсмологах не предвещало ничего хорошего.
– До вечера в городе не должно остаться ни души. Они зафиксировали очередной сдвиг плит. Нас ждёт настоящее цунами. Также будет буря – 10 баллов. С погодой нам не повезло: скорость ветра двадцать четыре метра в секунду. Патрули, доложите об уровне воды.
Поочерёдно искажённые голоса с помехами передали, что уровень упал на несколько сантиметров.
«Нужно ли продолжать о том, что нас ждёт?» – подумал Карельский и привстал. В руках он держал карту, исчерченную пометками. Сердце будто сжалось от осознания, что вместо целых домов на карте нужно помечать новые руины. Александр нервно сглотнул. Он ощущал некую вину за погребённых заживо людей.
– На нас надвигается крупнейший циклон. Сильная гроза, по данным, месячная норма осадков. Нам нужно поднажать. Трясти будет не на шутку. До общей эвакуации у нас два часа. Как поняли, приём?
Тут его окликнул Мазанский, ткнув три раза в плечо. Александр отчитался в рацию и раздражённо обернулся.
– Смотри! Лодка!
– Давай во двор.
Лодка протиснулась между обломками и остановилась у чёрного катера. На них пристально глядел человек в знакомой спецодежде.
– ЧОПовцы? Откуда они здесь?
Тут Александр смекнул, что в операции по поиску сектантов было вовлечено много полицейских, а в городе осталось лишь два патрульных катера. В голове стали складываться пугающие картины. Даже если они застали их за мародёрством, что можно сделать против вооружённых людей? Он вспомнил разговоры о той ночной перестрелке, и теперь перед ним стоит человек из этого ЧОПа. Что у него в голове, и означает ли тот инцидент, что им теперь все дороги открыты?