Вдруг над головой прогремели тяжёлые шаги. Шоркая, к ним спускались двое из той же компании, в тяжёлых ботинках. В руках они несли полиэтиленовые пакеты с небрежно уложенным пропитанием, среди которых была и вода. Раздался хриплый голос:
– Фирмы больше нет... где нам работать теперь?
– Потише. Мы теперь тут не одни. Хорош ныть, – ответил второй голос мягче, – этого добра нам хватит на неделю. А там доберёмся и свою контору организуем. Стволы-то... ладно.
Охранники обомлели не меньше, чем спасатели. На мгновение все замерли, оценивая возможности друг друга.
Внезапно сверху раздался женский крик:
– Помогите, грабят!!!
Охранники обомлели. Карельский хотел было отогнать незнакомцев к стене, чтобы никто из них не ускользнул, и тогда он мог бы с гордостью передать полиции уже смиренных грабителей.
Но тут в грудь ударили носом ботинка, чуть ниже солнечного сплетения. Александр отлетел, но удержался, уцепившись за перила. Фронт-кик вывел его из строя и даже вырвал кусок памяти, ибо помнил себя Карельский уже лежащим, удерживающим ногу соперника.
Александр бил в подколенную ямку. Нога охранника подогнулась, боль заставила сгорбиться. Бутылки с водой выпали из пакета и покатились по лестнице.
Его ударили в ухо. Голова загудела. Карельский хотел закрыться от мира, лишь бы больше не почувствовать боли. Ему было трудно дышать. Его не интересовал мир, Александру хотелось только избавиться от жара и чувства унизительного поражения, оказаться в Вологде, жить по-старому…
Он не считал, сколько он лежал, уткнувшись в лестницу, но когда его кто-то потеребил за плечо, он услышал тот же женский голос. Эхом доходил собачий лай. Карельский побагровел и почувствовал стыд за неудачное спасение. Перед ним стоял Набиуллин. Заслышав, что сверху опять спускаются, он молниеносно поднялся. С последнего этажа спускался Ливси вместе с заплаканной женщиной, держащей котёнка в руках. На этаже беспокойно вилась лайка и поскуливала.
Александр удивился, как быстро опустел двор. Неужели они бросили её? Он никак не мог запомнить имени того мужчины с кепкой, но на лицо он помнил всех, включая и Дашу. Правая её щека и нижнее веко покрылись багровыми пятнами, глаз слегка припух. Она скрыла его прядью волос.
Пока спускались к лодке, спасатели изумились вновь: Эля, Аня и Валера были здесь. Но почему не вышли, не помогли, хотя Даша кричала и получала за это удары? Даша лишь съязвила и даже не поздоровалась с молодой парой, а Аня, усевшись на коленях парня, проводила её гневным взглядом. Валера прятал взгляд, бездумно поглядывал в иллюминаторы, как попугай, и, казалось, совесть его не донимала. Зато целы остались. И с припасами, которые они бережно откладывали у себя в квартире. Хотя, судя по состоянию волос Ани, Александр предположил, что за них Дарья девушку всё же успела потаскать, пока он шёл к лодке.
Уже находясь в аэролодке, Даша рассказала, как всё произошло.
С утра они с Элей остались за старших. Игнатьич предостерёг, чтобы носа не высовывали. Валера и Аня с утра не показывались. Даша несколько раз подходила, стучала, но никто не открыл. Собрав мусор, она выносила его на улицу. Даша с детства питала отвращение к беспорядку. Даже потоп не заставил её поколебаться: она несла его к торцу дома, куда просила носить постоянно, чтобы в окна не доходил помойный смрад. Как назло, когда Даша уже повернулась назад, послышался скоростной катер. Она резко обрадовалась, подумав, что это соседи привезли продукты. Но это был другой катер, постоянно приспускавший скорость. Шансов остаться незамеченной у неё не было. Она ускорила шаг и не побежала только из-за того, чтобы из кармана шортов не вылетел складной нож. Но когда катер заплыл во двор, она сорвалась с места и на повороте поскользнулась. Не оборачиваясь, она добежала до квартиры, и они с Элей закрылись.
Дребезг мотора слышался ещё несколько минут, но даже когда он заглох, Даша не отходила от двери, а Эля смотрела в окна. Ещё через время раздались шоркающие шаги в подъезде и звуки дерганья ручек. Поднимались они медленно, и Даше казалось, что, не достучавшись, они просто уйдут. Но тут она вспомнила, что у пожарной лестницы прикреплены бутылки, которые служили умывальниками. Нужно было просто скрыть признаки присутствия жизни – обрезать скотч, убрать обсыхающие тряпки и сделать это как можно тише, в такт с вознёй незнакомцев.