Бесшумно открыв дверь, она переступила порог, оставив Элю у входа, сделала несколько шагов, и тотчас на лестнице показалась голова. Дарья досадно зажмурилась и начала беспощадно обзывать себя, осознавая, что сделала только хуже. Александр оглянулся на розоватые полоски у висков и на щеках – это она с досады царапала щёки. Другие побои были от них. Замок они снесли выстрелами. Волга кинулась на обидчиков, но раздался треск электрошокера, и собака затихла… Даша сидела тогда в шкафу, и нашли её, когда достаточно порыскали по запасам. Радостные возгласы донеслись, когда один из них нашёл бутылки с водой. Даша приметила несколько деталей: охранники так отреагировали на воду, будто она и ранее принадлежала им. Они стали обыскивать квартиру, где и нашли Дашу. Она боялась, что всё закончится куда страшнее, но частники, видя перед собой безоружную женщину, нанесли только пару ударов и продолжали выпытывать, где вся провизия. Помешали спасатели.
У Александра в душе поселилось вдохновляющее чувство, возникающее всегда, когда он спасал чью-то жизнь. Он с жалость смотрел на черноволосую женщину, стеснявшуюся своего облика. Ливси достал компресс и приложил лёд к ушибам. В его лице читалось такое сочувствие, что Карельский будто бы хотел копировать его. Тяжело вздыхая, он внимательно слушал извинения Эли, рассказ Даши и ни разу не перебил.
– А где же все остальные?
– Они ищут пропавшую соседку нашу. Отправились, как волонтёры.
– Послушайте, мы должны эвакуировать вас. В домах находиться опасно, поэтому всё необходимое нужно собирать очень быстро. Дом аварийный, и может превратиться в соседний...
– Я не могу... там много чужих вещей... я не знаю, что им нужно...
– Я про вас. Вы своё соберите.
– А другие? Без вещей будут? – жалобно укорила Даша.
– Торопитесь, – нервозно сказал Карельский. – Скоро опять трясти начнёт! Берите их документы.
На щеках женщин появились слёзы, когда они вернулись в квартиру. Эля испытывала вину за то, что не помогла Даше. Первым делом они обнялись и заплакали.
– Я всё понимаю, блин, но поторопитесь! – терял терпение Карельский.
Всхлипывая, они стали собираться, а Александр прошёлся по этажам и проверил все двери подъезда. Ощущение, что стены могут в любой момент обрушиться и придавить его, сводили с ума, и спасатель старался тише дышать и осторожнее ходить.
Время от времени поглядывая на Дашу, Карельский смекнул, что она, рыская по шкафам, укладывала и мужские вещи. Шмыгая носом, она трясущимися руками застёгивала молнии чемодана. Её беспокойный взгляд высматривал каждый уголок квартирки, словно женщина боялась что-то упустить.
Когда они покинули дом, она успокаивала себя поглаживанием котёнка. Собака сидел в ногах. Александр чувствовал, как всё сжимается внутри, ведь он ничем не может утешить её.
Внезапно ему припомнились родители, которые с осуждением смотрели на него. Зачем он здесь, если никак не может помочь? Уехал далеко от родителей и не участвовал в их эвакуации. Их уже эвакуировали? Или всё так же, как здесь?
С работающим громкоговорителем они проплыли несколько улиц. Карельский продолжал помечать обрушенные дома, экипаж подобрал ещё нескольких котлошан, которые жили прямо на лестничной клетке. По сторонам то и дело разбивались остатки стёкол, крошились стены. Время поджимало.
Карельский будто находился перед невидимой стеной. Даль источала неведомое. Неуверенность он находил не только в себе, но и в будущем. Небо нахмурилось ещё сильнее, и город накрывало тёмной пеленой. Ветер надувал уже душный воздух, словно предвещая страшный пожар. Неподалёку гремел гром.
Вдруг на водной пустоши показался полицейский катер. Тогда спасатели уже проплыли железнодорожные столбы. Оставшееся управление полиции ещё вчера, как поступили сообщения о красном уровне опасности, перебралось в резервное место, около Речного вокзала.
– Это поисковики?
– Видать, вернулись.
Рассмотрев катер, Александр увидел, что он буксировал гражданскую лодку, в которой сидели знакомые ему люди.
– Сбавь, – скомандовал он водителю, который всю дорогу демонстративно показывал перед Дашей своё мастерство в вождении.
– Это наши! – вскочила с места Эля и примкнула к стеклу.
В буксированной моторке сидели двое: Василия трудно было узнать без кепки – русые прямые волосы локонами падали на лоб. Вместе с Игнатьичем, они удручённо сидели, сгорбившись, у ветрового стекла; а третьего пассажира Дарья не видела. Её глаза забегали по катеру: пакеты с едой, бутылки, тряпьё… нигде не было Макса.