– Удостоверение ваше можно посмотреть? – подал голос Василий.
Глаза даже не поднялись.
Хуже них в положении было два сержанта, которые постоянно терпели насмешки чинов постарше. А получали они их за любое промедление, иногда даже просто так, для поднятия духа команды.
– Послушайте, хватит из себя бабу строить капризную. Перед вами люди стоят. Хоть немного уважения можно?
Полицейский поднял взгляд и состроил на нём усмешку.
– Почему мы здесь?
– А вы как думаете? Эвакуация, – сказал полицейский, убрал паспорта в карман, и позади него показались ещё несколько офицеров. Юрий смекнул, что они дожидаются какой-то реакции от задержанных, особенно от Василия.
– Мы проводим совместную эвакуацию. Мы доставим вас до безопасной зоны и снабдим всем необходимым. Сумочки, пакеты, что в карманах – всё сдаём. И ремни, – приказал он, посмотрев на Игнатьича.
– Где находится штаб МЧС? Нам нужно выяснить, нашли ли пропавших.
– Мы не можем вас выпустить.
– Почему?
Двое приблизились с двух сторон. У каждого о бедро билась дубинка. Они стали насильно снимать с Юрия вещмешок – он сначала сопротивлялся, а потом, ненавистно прожигая полицию взглядом, позволил забрать рюкзак.
– Зачем забирать вещи?
– Чтобы не отобрали.
– Кто?
– Пошли-пошли-пошли, – заверяющим тоном промолвил лысый, и, утерев пот со лба, подтолкнул Юрия в спину.
Василий и Юрий беспокойно переглянулись. Они догадывались, что зря попались им на глаза, но до последнего хотели убедиться, что всё это домыслы.
На палубе находился небольшой подъёмный кран, а под ним стоял вагончик-бытовка и несколько кайманов с моторами. Один полицейский, держа рюкзаки, пошёл на мостик, а остальные повели мужчин к грузовому люку. Он был раскрыт: просматривалась тесная лестница, уходящая в темноту. Пахло машинным маслом. Снова грозно задул ветер, корабль покачнулся. Лысый спустился первым, второй офицер был замыкающим.
Юрий вцепился в порожек. Его тревожило чувство опасности, что он прямо сейчас может попрощаться с жизнью.
Рука, толкнувшая его в спину, вывела его из себя. Юрий резко выпрямился, как пружина, и ударил головой в подбородок. Молодой офицер взвыл, покачнулся и закрыл рот рукой.
Завязалась драка. С кают-компании решили не вмешиваться и просто наблюдали, подбадривая коллегу. Унгур предугадывал каждый гневный удар офицера и отскакивал. Он привык выжидать.
Вдруг что-то упругое, но, в то же время, жёсткое, ударило его со спины. Правый бок резко заныл. Игнатьич выгнулся, вскрикнул, как вдруг последовал ещё один удар. Потом ещё.
– Мудак! Да как приплывём, ты у меня кровью харкать будешь и прощение просить! – обиженно воскликнул офицер, ударив Игнатьича ногой в голову.
Юрий успел среагировать, и удар пришёлся в плечо. Сверху послышался голос лысого:
– Э! Хорош его калечить.
– Он сам начал рыпаться!
– Ты даже людей в трюм спустить не можешь? Дебилы... ничего не могут... Ты, как те сержантики! – саркастично подколол он и присел около Игнатьича. Рука с шелестом достала из кармана их паспорта. Он буквально впился в него угрожающим взглядом и предупредил:
– Ему и так достанется. Унгур Юрий Игнатьевич. Если жить хочешь – не рыпайся и сиди спокойно.
Глава 12. Буря
Несколько вертолётов МЧС исчезло за лесом. Первые два эвакуировали жителей, а последний – оставшееся руководства.
Штат МЧС сворачивал свою работу. Бегали, собирали, грузили, вели списки. Карельский группировал выживших, регистрировал багаж, а Ливси оказывал психологическую помощь. Среди пострадавших были и дети. Карельский поражался, через что они прошли, пока ждали спасения. Ливси присаживался около ребёнка, брал его за руку, менял манеру речи, как у персонажа из мультфильма, проговаривал анамнез вслух, а потом смеялся. Детей поначалу брала оторопь: они моргали, приоткрывая рот, а потом слабо улыбались.
Карельский взглянул на часы: корабли для эвакуации должны подойти с минуты на минуту. И то, Александр грубо округлял: корабли уже должны были стоять на якоре, а эвакуация – начаться. К тому же, вместе с лайнером должны подвезти топливо. Без него придётся буксировать.