«Ладно. На крайний случай, на нашей служебке разместим», – прикинул Александр. Корабль МЧС был по размерам вместительный. Но чем их кормить и где? Кают-компания не рассчитана на такое количество людей. Будут под ногами путаться?
Связь с каждой минутой становилась всё паршивее. Карельский не сразу откликнулся на бурление в рации:
– Всем экипажам, кроме ин... по... в кают-ко...
– Вы что-нибудь слышали? – спросил кто-то из командиров.
– Идём в кают-компанию «Надежды», – возникла Ксения.
– Потом находимся, – возразил Карельский и вжал кнопку:
– Приём! Приём!
Карельский подозвал коллег жестом.
– ...сех срочно на «Надежду». Сейчас начнётся... сейсы пре... – шипение заполняло эфир, но офицеры МЧС всё поняли.
Услышали и гражданские. Толпа загудела, будто спасатели сейчас пропадут и оставят их на произвол судьбы:
– Что сейчас будет?
– Можно воды, молодой человек?
Спасатели еле смогли перекричать толпу, которая становилась неуправляемой. Карельский поглядел на Ксению и решил её опередить:
– Уважаемые граждане. Сейчас начнётся эвакуация! В колонну по двое. Соблюдайте метр дистанции, иначе понтоны могут не выдержать.
– А кто понтоны уберёт? Их приказали собрать, – возникла Ксения. Подумав, что это ему, Александр выпрямился и ответил с деловым лицом:
– Мои свернут только более целые, всё не вместится.
– Помощь не нужна?
– Нет, они справятся, – добро проговорил он, посмотрев на лодку. – Пойдём, сейчас погрузка будет адовая.
Напоследок он слабо хлопнул Константинову по плечу, оставив её в смятении.
У самого трапа у всех проверяли глаза, цвет языка. Несмотря на перекличку и выстроившихся людей, сзади продолжали напирать, дистанция у трапа сокращалась. Выжившие спешили и боялись, им не терпелось покинуть это место.
Вдруг по очереди обрушились два здания. Орду брызг подхватил ветер и бросил в лицо. В следующее мгновение Александр увидел то, отчего онемели ноги, а воздух застыл в гортани.
Громким хлопком на том месте, где десять минут назад они стояли, возвысились густые столбы брызг, похожие на огненные струи. В ушах зазвенело. Аэролодку Карельского слегка подбросило, а потом неряшливо швырнуло на воду, как резиновую игрушку.
– Всем на четвереньки! Хватайтесь за понтоны!
Люди запаниковали. Спасатели опомнились быстрее. Раздались громкие возгласы, и люди побежали к трапу, сталкивая друг друга. Карельский медленно отступал, но не мог оторвать взгляд.
Вода продолжала изрыгать столбы брызг и пены, а от мест, где взрывы уже произошли, стали бежать волны. Вот одна уже подхватила лодку с экипажем и подняла метра на полтора, а затем лодка скрылась за гребнем. Понтоны приподнялись следом.
Карельский обомлел. Лицо его замерло в ужасе. Он опомнился слишком поздно. Едва он успел ухватиться за понтон, волна накрыла его с головой.
Стихла толпа. Всё погрузилось в вакуум. Пузырьки шипели, а откуда-то со стороны, из глубин поднимался неведомый звук. Утробный треск усилился, когда голова Александра вылезла из воды. В рот и в нос попала вода.
Людей, стоявших рядом, смыло. Карельский как можно скорее залез на понтон, откашлялся и подтянул к себе случайного человека. Он стал взглядом искать людей. Взгляд его приковала аэролодка: она крутилась и отдалялась. В следующее мгновение она перевернулась на бок, подушка деформировалась, и лодка исчезла из виду.
Карельский перепугался: выжили ли Мазанский с Набиуллиным после такой встряски? Он судорожно стал вспоминать, видел ли он их там. Когда он приподнялся, то лишь мельком заметил, как подушку засасывало в водоворот, и она вертелась, пока совсем не погрузилась в пену и обломки. Образовавшаяся трещина напоминала пасть ненасытного зверя, которая поглощала всё, что попадётся.
Лодки больше не было видно, и только сейчас Карельский осознал, что спасательный экипаж больше не выйдет на связь.
***
В трюме было душно. Со всех сторон булькает вода, врезаясь в борта, а в ногах слышится какой-то слабый гул, проявляющийся слаженно, как бой часов.