Рука затолкнула его во мрак, затем послышались удар железной двери и шаги по лестнице. Люк не заперли, и ничтожный свет помог Юрию осмотреться. Тут сидело гораздо больше людей, чем он предполагал.
– Юр! Юр! – раздался негромкий голос Василия, и Игнатьич пошёл в ту сторону. – Что с тобой случилось?
Юрий развернулся и, опираясь о стену, присел на влажную балку. Бок чудовищно ныл при каждом движении, левую ладонь донимала тупая пульсирующая боль. Тяжело выдохнув, он ничего не ответил.
Где-то неподалёку, у противоположного борта, слабо слышались шепчущие голоса:
– Ещё вон кто-то, – прошептал женский.
– Замолчи уже, – осадила другая женщина.
– Как же это возможно? Неужели мы не можем пожаловаться...
– Кому ты собралась жаловаться? Ментов только кучка, остальные давно отсюда уплыли.
– Да почему вы решили, что нас везут на каторгу? – проявился знакомый голос, которым исказился из-за искрящего эха.
– Тогда я тебя поправлю: баб в бордели, мужиков на каторгу! – говорил мужской обозлённый голос.
– Не разводите панику! Не пугайте ни других, ни себя!
Василий и Юрий сидели, притаившись, как мыши, и слушали.
– Мы тут дольше всех. Мы этих мусоров грёбаных подслушали. Увезут нас на какой-то «объект», где мы работать будем. Типа, заплатили за нас. У-от и думай, дружок, куда нас везут!
Потом возникла пауза, и послышался женский плач. А следом – какие-то молитвы, которые лишь сильнее нагнетали обстановку.
– Уймите своих друзей – я за себя не отвечаю!
– Они нам не друзья, – опять раздался голос, который насторожил Игнатьича. Слишком уж знакомый.
– Да мне всё равно!
– Тебе не показалось, что голосом на Лёньчика похож? – прошептал над ухом Василий.
– Это есть, – ответил и откашлялся Юрий.
– Лёньчик? – неуверенно спросил мужик в темноту. Секунду было молчание, затем последовал ответ:
– Это ты, Васян?
– Юрец?!
Этот голос Юрий узнал сразу. Это был Борис.
– Мы.
– Ну, слава Богу!
Глаза понемногу привыкали к темноте. Юрий резко встал, прошипел от боли и пошёл к зыбким людским очертаниям.
– Да-да, мы здесь! Слава Богу, с вами всё хорошо!
– Иру нашли?
– Да, она с врачами, слава Богу, – привычно протараторил Борис.
– А как Наташка?
– И с ней всё хорошо... Её эвакуировали в Сыктывкар. МЧС эвакуирует всех туда же...
– А нас?
– А чёрт знает.
– А вас-то как мусора загребли? – поинтересовался Василий, устроившись на какой-то тёмный предмет, похожий на бочку.
– Мы сами не поняли как, – настороженно ответил Борис. – Сперва сказали, идёмте, в списках отметитесь да получите паёк за активность. Я сразу насторожился, но догадался обо всём, когда здесь оказались. Паспорта дома остались, они и говорят – в трюм до установления личности. Так и сидим часа уже три. Даша там извелась уже, пока нас ждёт.
– Вы их всех одних оставили? – возмутился Василий, и во мраке вырисовывался его крупный сжимающийся кулак.
– Мы не знали, что делать... – голос Лёньчика был опечаленным, он путался в словах. Будто что-то сдерживало его говорить. Все сидящие незнакомцы затихли и прислушались. Жужжание молящихся людей где-то сзади действовало на нервы.
– Мы видели её в катере МЧС.
– Макс, чё молчишь? Эй? Ты здесь?
– Нет его. Сбежал, – изобличительным тоном сообщил Игнатьич.
– Козёл... когда? Как? И еду с собой стырил?
– Нет-нет... Пропитание всё у нас сейчас менты конфисковали. Потом. Долгая история.
– А Димана нашли?
Лёньчик тяжело вздохнул. Он нагнулся в сторону, откуда звучали голоса товарищей, и зашептал:
– Нет больше Димана. Совсем у него крышу сорвало.
– В смысле, нет Димана? – почти воскликнул Василий, но вовремя понизил тон.
Лёньчик сбивчиво, заговариваясь, рассказал о произошедшем.
Вместе со спасателями и полицией они отправились по сводке к затопленной деревне. Там часто видели дым. Но на стуки в чердачные окна им никто не открыл, хотя неподалёку были пришвартованы несколько лодок. Видимо, не успели спрятать.