- Элла! – я восклицаю, голова совершенно кругом идет. – О, Боже. Приятно слышать свое имя.
– Намного приятнее его богатым, глубоким, сексуальным голосом, и я требую повторения. – Скажи
его снова.
Его пальцы сгибаются, где он держит меня. – Дорогая, мне нужно, чтобы ты выслушала меня.
– Его голос строгий, указывающий. – Я знаю, ты счастлива, но…
- Но? – повторяю я, мой смех прекращается. – Это нехорошее слово. Оно ведет к проблеме. – Я
таращу глаза. – Пожалуйста, скажи мне, что мое имя ничего страшного для тебя не означает.
- Я никогда не слышал твоего имени до этого момента. И что оно значит для меня, это не важно.
- Если я сумасшедшая и не знаю об этом, а ты знаешь, да, мне так кажется.
- Ты почти превратила меня в сумасшедшего, женщина. Время сейчас не на нашей стороне. Мне
надо знать, «Элла» всего лишь имя для тебя. Или мы выпустили воспоминания?
Я вздыхаю над вопросом, который может быть ножом, проливающий кровь. Элла так же сильно
незнакомо мне, как и Кейден. – Элла не просто имя, - я спорю, отказываясь, что это открытие ничего
не значит. – Это мое имя. И я знаю, что оно мое, а это намного больше, что у меня было пять минут
назад.
- Я понимаю это, - говорит он. – Но…
- Это недостаточно.
- Ты можешь вспомнить свою фамилию? Скажи мне ее, и я выясню, кто ты и как ты можешь
быть связана с Никколо.
- Фамилия, - повторяю я, желая, чтобы она пришла ко мне.
- Не думай, - он выговаривает. – Просто ответь, как раньше. Да или нет. Время идет.
- Нет, но Элла — это нераспространенное имя. Безусловно, не может быть столько нас, кто
отправился в Италию в короткий промежуток, разрешающим туристам находиться в стране.
Его глаза острые, и тон такой же. – Я так понимаю, что нет фамилии.
Я неохотно выталкиваю: - Нет.
- И мы даже не знаем, туристка ли ты. – Он отпускает меня, добавляя шепотом: - Черт, - перед
тем, как запустить свои пальцы в волосы и светя татуировкой на своем левом запястье, которая
приобретает вид какой-то птицы, хотя я могу сейчас сказать, что в коробке на правом запястье есть
внутри шахматная фигура. Я жду, значит ли что-то из этого для меня, как его часы и запах, но ничего
не вспоминаю.
- Ты уверена? – давит он, его руки опускаются на его одетые в джинсы бедра.
Факт, что он переходит от «Не думай» к этому, показывает, что он в отчаянии, и я почти
уверена, что он не тот человек, кто часто входит в отчаяние. – Хотела бы ошибиться.
- Даже ничего приблизительного?
Я качаю своей головой и его губы сжимаются, его грудь расширяется от вздоха, он выдыхает с
заявлением: - Значит План Б.
- План Б? – я спрашиваю.
- Верно, - говорит он, смотря, что мои соски морщатся под тонким халатом, пока он не
успокаивает свой взгляд и не приказывает: - Оденься. Нам надо уйти, пока Галло не вернулся.
- Пожалуйста, скажи мне, что План А, который всегда самый лучший план, не состоял в том, что ты будешь кретином, пытаясь растрясти мою память.
- План А был и есть, что ты вспоминаешь, кто ты, и что он останется в силе. Я говорил тебе.
Детали ваших отношений с Никколо меняют всю ситуацию.
Мои пальцы сжимаются в кулаки. – У меня нет отношений с Никколо. Я бы знала, если были.
Я бы чувствовала. Так же, как я знаю, что ты… - Мой голос прерывается от осознания, что этот
мужчина помимо того переулка, пускает корни, и реальность ударяет меня. Я так сильно увлекаюсь
этим мужчиной, что выбираю его вместо детектива, и почти ухожу с больницы даже не зная, куда мы
идем.
- Я что? – давит он.
- Я знаю, что ты мне что-то не договариваешь.
Он тянется ко мне, притягивая к себе, его рука тесно гнездится на голой коже под моим халатом
и над спиной. – Пожалуйста, не делай это, - умоляет он, его нежный тон игнорирует напряжение, исходящее от него. – Я знаю, ты напугана и запуталась, но не начинай сейчас во мне сомневаться. Я
не твой враг, Элла.
То, как он держит меня, то, как он говорит мое имя, делает мои колени слабыми и что-то
забавное с моим животом, единственное что заставляет бросить ему вызов. – Докажи это. Расскажи
мне, откуда мы друг друга знаем.