есть сестра, которая зависит от него и может быть использована, как оружие против него или даже
меня. Как только я нашел тот коробок, я отослал его, пока он не закончил с полицейским рапортом.
Надежда расцветает и расширяется в моей груди. – Почему ты не сказал мне, что он там был?
- Ты не доверяешь мне, поскольку доказала, двигаясь к моему пистолету. Я не собирался
подставлять кого-то еще под твое сомнение.
- И все же он был в больнице.
- Я попросил его прикрыть нас, когда мы уходили. Я думал, нам нужна мера
предосторожности.
Я изучаю его, ищу его глаза, ищу ответы, которые он быстро смекнул дать мне найти. – Как я
могу тебе доверять, Кейден? – спрашиваю я, желая, чтобы он что-то сказал или сделал, что
уничтожит мои страхи, когда я знаю, что это непосильное дело.
Он сразу не отвечает. Между нами парят и мое требование невозможного, и тот насыщенный
страстный поцелуй, и меня ударяет то, что я называю знакомым, он называет связанным. Мы
связаны. Мы оба согласились на это, но я не думаю, что дела так, как он утверждает. Не полностью.
Он отталкивает дверь и оставляет между нами маленькое пространство, его выражение лица все в
жестких линиях и черных тенях. Проходит одна секунда. Две. Три. У него нет для меня ответа, и я
снова дрожу, сердце уходит в пятки, поднимается какое-то чувство, боюсь его. И я права. Что-то
поднимается.
На самом деле, оно здесь. Кейден достает свою кобуру и вытаскивает пистолет. И сейчас я
знаю, что означает поцелуй. Он означает до свидания.
Глава Шесть
Я вздергиваю своим подбородком и смотрю Кейдену в глаза, не желая умирать трусихой. Он
держит мой взгляд, не так много, как мигание, а секунды тикают к тому, что может быть моим концом, пока он не удивляет меня и берет мою руку. – Позволь мне прояснить, Элла, - говорит он, его тон
понижается на моем имени. – Я никогда не теряю контроль, но вот он я сейчас, для тебя.
- Ты говоришь загадками, - обвиняю я, мой голос удивительно спокойный, учитывая, что я
почти мертва. – Скажи, что ты имеешь в виду.
Он кладет приклад своего оружия в мою ладонь, смыкая мои пальцы и свои вокруг него. Он
шагает под дуло пистолета, упирая его в свою грудь. – У тебя контроль, - говорит он, его рука
опускается, пока моя дрожит на тяжелой стали. – У тебя два выбора, - добавляет он. – Доверься мне, как я доверяю тебе прямо сейчас, или… застрели меня.
Но я не думаю о себе, стреляющая в него. Я думаю о нем, не стреляющего в меня. – Ты не
собирался убивать меня.
- Нет. Я не собирался тебя убивать.
Адреналин, в котором я бежала прошлый час, закончился, оставляя меня слабой, осознавая, что
моя голова трясется, но я ох как спокойна. Я смеюсь, и это звучит немного безумно. Я думаю скоро
свихнусь. – Ты не собирался меня убивать.
- А ты собираешься меня убить? – спрашивает он. – Вот правильный вопрос. Или ты
собираешься опустить пистолет и довериться мне?
- Нет, - я шепчу, начиная понимать, как яростно я трясусь, каждая дрожь моего тела усиливает
тяжесть в моем затылке. – Я не собираюсь тебя убивать, Кейден, но я также не буду вслепую тебе
верить. А сейчас…, - я зажмуриваю свои глаза, - мне надо сесть. – Я скольжу вниз по двери, мягко
опуская пистолет на землю и поджимая колени к груди.
Кейден становиться на колени перед мной, его пальцы обхватывают мои икры ног, его
прикосновение необъяснимо правильно и неправильно в одно и тоже время, что и все, касающееся его
и меня. – На сколько все плохо? – спрашивает он.
Я игнорирую его вопрос, фокусируясь на его руке на моих ногах, на него, сидящего перед мной, блокирующего дождь и ветер. Защищающего меня. Или владеющего мной? – Ты трогаешь меня, как
будто ты владеешь мной, - говорю я, и чувствую, что мой комментарий не про этот момент. Может
даже не про Кейдена.
- Я трогаю тебя, как мужчина, который хочет тебя. – Его ответ защитительный, показывающий
мне, что волк в нем не беспокоится об одеянии овцы, его пальцы сгибаются на мне, как будто он
медленно продвигается вперед, чтобы невзначай добавить: - Я не хочу владеть тобой, Элла, но я
вмешаюсь, когда ты попытаешься покончить с собой, как сделала сегодня вечером.
- Потому что, защищая меня – это защищает тебя, - говорю я, и сейчас это все о здесь, о сейчас