- Я правда не знаю.
Его глаза вспыхивают недовольством. – Ты не знаешь или ты не собираешься говорить мне?
- Я не знаю.
Его губы сжимаются, его выражение ужесточается. – Ты боишься его.
- Да, - шепчу я. – Я боюсь его.
Он изучает меня, его челюсть твердеет, секунды тикают, пока он не говорит: - Я не он.
Я хочу сказать ему, что я знаю, но не могу высказать слова.
- Я спас тебе жизнь, - напоминает он мне. – Я защищаю и помогаю тебе.
Сейчас я могу это сказать. – Я знаю.
- Ты не знаешь, и это проблема для нас обоих. – Он отводит от меня взгляд, длинная прядь его
светло-коричневых волос дразнит его лоб.
- Это не проблема, - говорю я поспешно, и не желая того, я разве что не призналась, что он прав.
Я не знаю. Я открываю свой рот, чтобы объяснить. – Я имею в виду…
Он ударяет острым взглядом по мне. – Я знаю, что ты имеешь в виду, и это определенно
проблема. – А затем он пропускает свои пальцы в мои волосы, притягивая меня ближе, его дыхание
дразнит мои губы, когда он добавляет: - Проблема, которую я планирую решить.
- Я могу объяснить, - говорю я, ненавидя злость, исходящую от него, в меня, но его рот уже
накрывает мой, язык прорывается через мои зубы, шелковистая ласка, от которой морщатся мои соски, и моя плоть сжимается. Но мне надо поговорить с ним, и моя рука упирается в его грудь, его кожа
горячая, или может это потому что мне очень жарко, вспыхнувшая от этого мужчины. И снова, я хочу
оттолкнуть его, но не могу. Я не отталкиваю. Я не уверена, что правда хочу это сделать. Мой стон
говорит, что я не хочу, и я сдаюсь в том, как сильно я хочу этого мужчину, погружаясь в поцелуй, пробуя его на вкус, теряясь в нем.
Он переворачивает меня на спину, тяжелый, восхитительный вес половины его тела сверху
меня, его нога накрывает мою, его живот давится на мой. Твердый толчок его возбуждения
прижимается к моей плоти. Мои руки находят его плечи, держась за них, не отталкивая, когда одна из
его рук спускает одеяло, обнажая мою грудь. Я выгибаюсь от прикосновения, и он поддразнивает мой
сосок, кусает мои губы, и снова меня целует, но его злость не уходит. Я пробую ее на вкус, я чувствую, как она дрожит в нем, во мне, и я хочу заставить ее уйти, но вместо этого он отрывает свои губы от
моих, глядя на меня, наше дыхание заполняет небольшое пространство между нами.
- Я на вкус такой же, как он? – требует он, его голос резкий, взволнованный.
- Что? – я вздыхаю. Набатный колокол взрывается в моей голове. – Откуда ты знаешь, что я
целовалась с ним?
- Мы оба знаем, что ты делала намного больше, чем целовалась с ним, дорогая, и этот поцелуй
был, чтобы удостовериться, когда ты вспомнишь его, ты узнаешь разницу между ним и мной. – Он
откатывается, садясь на край кровати, поворачиваясь ко мне спиной, его плечи сжались от напряжения.
Я сажусь и натягиваю одеяло на свою грудь. – Кейден…
- Не сейчас, - говорит он, вставая и пропуская свою руку через волосы, когда уходит, исчезая в
дверном проеме, которая, я полагаю, ведет в ванную.
Потрясенная, я смотрю ему вслед, не уверенная, что думать или чувствовать. Мы оба знаем, что ты делала намного больше, чем целовалась с ним. Я не знаю, и ему не следует. Если он – не с ним, или я могла это рассказать в своем сне под действием лекарства. И если я рассказала, что я сказала?
Даст ли мне это ключ, чтобы выяснить его личность или мою? Я должна выяснить.
Я поднимаю одеяло и съеживаюсь от напоминания, что я голая, краснея от мысли, что он раздел
меня, которая абсолютно глупая. Моя грудь только что была в руке мужчины. Я замечаю брошенное
покрывало, лежащее на сером кресле у окна, но я не достану его, если не пойду за ним в чем мать
родила, что не было выходом в моем разговоре с Кейденом. А нам надо поговорить. Решая, что есть
только единственный способ сделать это, я делаю глубокий вдох и решаю пойти за ним.
Откидывая одеяло, я бросаюсь к креслу, хватаю покрывало, и заворачиваюсь в него, выпуская
вздох облегчения, когда мое задание закончено до возвращения Кейдена. Душ включается, и я кусаю
свои губы в мысли, что его плавки не на нем, и он тоже голый, очаровательно голый, что я не так давно
наблюдала. В свете этого предположения, и очевидного открытого приглашения, что не является про