Я тут же злюсь на него, на себя, на все. – Как и те мужчины, ставшие мертвыми?
Он не реагирует на мои нападки, его выражение твердое, его глаза острые, но нечитаемые. –
Да, - сжато говорит он. – Как и те мужчины, ставшие мертвыми.
Я открываю свой рот, чтобы спросить он ли убил их, но вспыхнувшее воспоминание меня на
коленях, уставившаяся на тот пистолет, вспыхивает в моей голове и затыкает меня. Вдруг нуждаясь
выбраться из этого крошечного пространства, я вскакиваю с барного стула, глядя в лицо Маттео и в
профиль Кейдена, мои руки сдавливают бедра, таким образом пряча, как глупо они трясутся. – Где
ванная?
- Она за гостиной, - предлагает Маттео.
- Спасибо, - бормочу я, уже двигаясь совершить свой побег, но Кейден не позволяет это сделать.
Он хватает мою руку, поворачивая меня к себе лицом, его прикосновение – клеймо, которое я
и приветствую, и боюсь. – Я не делал это с тобой, - говорит он, доказывая, что понял мою злость и
вину, которую я даже не понимала, что установила до этого момента.
- Это не тот ответ, который я хочу, - говорю я, боясь, что он – убийца. Боясь, что и я тоже.
- Ты не задавала вопрос.
- Ты знаешь вопрос, несмотря на то, что я не спрашивала.
- Убил ли я тех мужчин? – он спрашивает.
- Да. Ты убил тех мужчин?
- Они напали на Адриэля, когда он пытался сбежать с места твоего нападения, и он
удостоверился, что он был последним стоящим человеком. Поэтому нет. Я не убивал их, но также мне
не жаль, что они мертвы. Они бы убили любого из нас в мгновение.
Это хороший ответ, как я бы хотела, считая, что люди мертвы и я – корень причины. – Можно
я, пожалуйста, пойду в ванную?
Мускулы его челюсти дергаются, говоря мне, что он хочет подтолкнуть меня к признанию, но
не делает. Он освобождает меня, и я не даю ему время передумать, стремясь к двери без оглядки. Входя
в гостиную, я делаю быстрый путь к лестнице, намереваясь добраться до спальни, где я буду свободна
шагать и возможно не отказать себе несколько раз побить матрас. Я уже нахожусь на верхней ступени,
когда думаю, что больше шансов быть захваченной в комнате с кроватью, ведь Кейден непременно
последует за мной рано или поздно.
На всякий случай, я перехожу ко второй лестнице и смело поднимаюсь на второй этаж дома.
Как только я добираюсь верха, я с радостью замечаю на расстоянии окно на всю стену и дверь, ведущую к заднему дворику с крышей. Так или иначе, наблюдая за грозой в то время, как внутри меня
бушует ярость, - безусловно замечательно. Я тянусь к ручке серой деревянной двери и открываю ее, сжимаясь, когда звенит звоночек, предупреждая Кейдена, что я не в ванной комнате. Я не поворачиваю
назад. Мне нужна каждая секунда, которую я могу провести в одиночестве и подумать, без Кейдена, отвлекающего меня своим присутствием.
Я выхожу на бетонное патио, которое простирается до узкого домика, холодный влажный
воздух обрушивается на меня, дверь захлопывается за мной. Она закрывает меня снаружи, но с другой
стороны, я уже нахожусь снаружи. Дрожа, я складываю свои руки перед собой и иду к бетонной стене
по пояс, дождь и сероватая тень набрасывают великолепный вид на холмы и крышу. Зная, что у меня
есть только несколько минут побыть одной, я обдумываю ситуацию. Кажется очевидным, что моя
проблема – это контроль, или даже недостаток его. Я позволяю Кейдену диктовать все, что происходит
со мной, и, хотя я могла бы простить себя за это, пока мне было так больно, что не могла двигаться, я
так больше не могу. Время сделать решение, начиная с того, что случится дальше.
За мной звенит дверь, и уже мой небольшой кусочек свободы заканчивается. Сейчас я знаю, что он разрешал мне уединиться, чтобы просто переместить наш разговор в уединенное место. Я
поворачиваюсь к нему лицом, и пока по мне распространяется адреналин, такой желаемый мне
контроль отходит от него. – Я не искала способ убежать, если это то, что ты подумал, - я заявляю, пятясь назад, т.к. он подкрадывается ко мне, высокий и широкий, его удлиненные волосы выставляют
его красивые черты лица в жестких линиях.
Я ударяюсь об стену, когда он сдерживает дыхание, чтобы не дотронуться до меня, и это
ужасает меня, как сильно я хочу, чтобы он дотронулся до меня, как сильно я хочу героя, и во мне
вскипает гнев от моей слабости. – Если ты боялся, что я снова убегаю, - набрасываюсь я, - здесь не