Я закрываю слова своей рукой, и такое чувство, как будто они жгут мою ладонь. – После смерти
мы все равны.
В его глазах мерцает удивление от моего понимания значения, но он не так сильно удивлен, как
я сама. – Да, - он мягко подтверждает. – После смерти мы все равны.
- Почему эта пословица?
- Это напоминание для нас, что никто, независимо, какой бы он ни был могущественным, не
лучше Подземелья.
Я тянусь к его другой руке, и обвожу контур изображения птицы с яркими голубыми
раскрытыми крыльями, запечатленными на его запястье. – Ястреб?
- Снова верно.
- Почему ястреб, Кейден? – спрашиваю я, желая, нуждаясь, понять этого мужчину.
- Он символизирует меня, как защитника. Я являюсь лидером этой дивизии Подземелья, таким
образом, защитник тех, кто обращается ко мне.
- Как ты защищаешь меня.
Его глаза прожигают меня, и во мне возникает ответная волна, которая граничит с сильным
желанием. – Да, - соглашается он, бархатный тембр его голоса. – Как я защищаю тебя.
Я покорена этим мужчиной, легко можно забыть вопрос в своей голове, но я не позволяю себе
сильнее забыться, чтобы добавить то, что у меня в мыслях. – Какие вещи Подземелье ищет?
- В зависимости от того, что хочет клиент. Это может быть машина. Картина. Компьютерный
файл, в случае Маттео.
- Вы нарушаете закон?
Он не сильно стискивает свои зубы, но его ответ прямой. – Все, что мы делаем, не так просто.
Отсутствие отрицания является подтверждением, и я не уверена, что чувствую по поводу этого.
– Что ты нашел для человека, который дал тебе машину?
- Его бывшую жену, которая убежала с его деньгами.
Мой голос становится хриплым. – Ты нашел человека?
- Да, - подтверждает он, его выражение нечитаемое. – Я нашел человека. – Кейден накрывает
мою руку, которая находилась на его руке. – Прямо, как и я нашел тебя, что никто больше не смог. И
никто больше не сможет. Никакая сумма денег не изменит это.
Я думаю о машине. – Миллион долларов – это много денег.
- У меня уже есть много денег.
- Что на счет других членов Подземелья?
- Единственные, кто знает о тебе, мой узкий круг; они не предадут нас. Кроме того, понадобится
больше, чем миллион долларов, чтобы привлечь внимания любого из них.
- Что если это намного больше?
- Ты в безопасности. Я даю тебе слово. – Он внезапно отпускает меня и идет назад, и я почти
могу ощутить, что между нами снова встает стена. – Пошли внутрь.
Я хмурю брови, не уверенная, что только что произошло, но с другой стороны, это моя жизнь, и что нового? Я хочу спросить, но один взгляд на его жестко сжатую челюсть, и я решаю сделать
лучше. Я пойму его внутри. Я иду к двери, любопытствуя о его доме, о нем, об этом мужчине, который
является моим вынужденным героем. Я осознаю, что он следует за мной, и как только я нахожусь у
своей цели, он тут как тут. Моя рука прижимается к ручке, но до того, как я смогла повернуть ее, он
обходит меня, его рука накрывает мою, его тепло крадет легкий холод гаража. – Когда я говорил, что
ты в безопасности, - говорит он мягко, в его голосе намек на порочность, - я имел в виду от всех, кроме
меня.
И почему-то я знаю, что он проверяет меня, спрашивая моего доверия, когда по непонятной
причине, он не верит, что заслуживает его. Он не знает, что я знаю. Правильно, неправильно, или
опасно, я уже доверяю ему. Он ступает назад от меня, и я не поворачиваюсь. Я открываю дверь и
вхожу в коридор, где спиральная каменная лестница дожидается меня, и поднимаюсь по дорожке, которая ведет к владению и короля, и волка. И с ничем за своей спиной, кроме одежды и сумочки, которую он купил мне, я несомненно в его милости.
Глава Десять
Сгусток нервов оседает глубоко в моем животе и распространяется ниже и ниже с каждым
точным шагом, и я действительно понятия не имею почему. О да. У меня за спиной волк. Очень
сексуальный, довольно своенравный волк, с которым я очевидно скоро буду жить. Другими словами, он действительно сделает со мной все, что захочет, как он дал понять без извинений. Поэтому почему
я не боюсь его? Нервничаю, да. Боюсь? Нет. Кейден не пугает меня, и в отличии от прошлой ночи, когда я убегала, мне кажется, я больше не боюсь своего отсутствия страха. Фактически, когда я