накормила.
Комментарий направлен на Марабеллу, но мой желудок делает сальто от уверенности, что он
разговаривает со мной, хотя она не заметила. Вместо этого, ее глаза загораются и падают на меня, как
будто он только что сделал предложение, которое она нашла замечательным. – Не желаешь капучино?
- Да, конечно, - говорю я. – Это было бы восхитительно.
Этот свет в ее глазах становится ярче, и она снова исчезает где-то около стола, оставляя меня с
полным влиянием внимания Кейдена, толстое тяжелое одеяло, которое и приглашает, и душит
одновременно. Вдыхая, я поворачиваюсь к нему лицом, мои глаза встречаются с его, и воздух
заряжается, возможности между нами – провод под напряжением, который и соблазняет, и смущает
меня.
Я иду к столу, останавливаясь прямо перед ним, мои руки ложатся на спинку кожаного стула.
– Ты сказал, ты не играешь в игры.
- Не играю.
- Я не согласна.
Он поднимает брови, его руки ложатся на стул напротив меня. – Что ты имеешь в виду?
- Твой комментарий. Твой взгляд. Кто кого отвергает?
- Я бы сказал, это взаимно.
- Ты подразумеваешь, что это я избегала тебя.
Его глаза заостряются, намек грусти в их глубинах, который мгновенно исчезает. – Эту беседу
лучше делать в одиночестве, - говорит он, опуская свой подбородок, чтобы показать на документ на
столе. – Ты оставила это в машине, - добавляет он, в его тоне осужденная гравировка.
Наш словесный спарринг забыт, в моем животе начинается раздражение. – Думаю, что да.
- Ты знаешь….
- Не говори, что это важно. Я знаю это. Я просто… становясь Рей Элеаной Вод, чувствую, как
уходит Элла, я, и я не хочу, чтобы это случилось. Что действительно нелепо, т.к. я даже не знаю, кто
«я» есть. – Мои пальцы впиваются в кожу сиденья. – Ясно, что это означает, что я не хочу ее назад.
Он кладет свое кофе на стол и движется к кожаному сиденью с высокой спинкой слева от меня, и отодвигает его. – Присоединяйся ко мне.
Его голос смягчился к нежной ласке, что позволяет успокоить несколько моих обтрепанных
нервов и заставляет меня почувствовать себя чуть менее одинокой. Я смачиваю свои губы и киваю, заявляя права на сиденье, и разрешаю ему пододвинуть меня вперед. Я жду посмотреть, какое из семи
стульев он выберет, успокаиваясь, когда он садится рядом со мной. – Держи, - объявляет Марабелла, устанавливая чашку перед мной, ожидая, когда я попробую ее.
Поднимая чашку, я пробую теплый напиток, богатый кофейный вкус взрывается у меня во рту.
– Хммм, - бормочу я. – Вкусно. – Я делаю еще один глоток. – Правда вкусно.
Она наклоняет голову, изучая меня, хихикая, как будто она позабавилась над шуткой, которую
я пропустила. – Салаты будут через минуту, - говорит она, глядя на Кейдена и говоря ему на
итальянском перед тем, как убежать.
Хмурясь, я опускаю свою чашку, интересуясь, что ее так развеселило. – Посмотри на меня, -
говорит Кейден, смех в его голосе, и тот факт, что он ушел от дурного настроения к веселому, заставляет меня подчиниться.
Моя голова поворачивается в его направлении, и он хватает мою кисть, протягивая и прижимая
ее ко мне. – Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда он поднимает и гладит мои губы своим пальцем, отправляя мое сердце на скачки.
- Вытираю пену с твоих губ, как приказала Марабелла.
Краска приливает к моим щекам. – Пожалуйста, скажи мне, что это не были усы.
- Только маленькие.
- Как унизительно.
- Часть, где я вытер пену с твоих губ вместо того, чтобы поцеловать их, как я хотел? Или часть, где Марабелла сказала мне сделать это?
Мои глаза округляются. – Она сказала тебе поцеловать меня?
- Да, - бормочет он, его дыхание веет теплом на мои губы, где я хочу его рот. – Она сказала мне
поцеловать тебя.
- Но ты не поцеловал.
- Хммм. Я боялся, что не остановлюсь, а это было бы унизительно. – Он улыбается. – Для тебя
и Марабеллы. – Он отпускает меня, грешное тепло в его взгляде, когда он тащит папку перед собой. –
Давай посмотрим, что ты помнишь. Напомни мне. Когда у тебя день рождения?
Я моргаю, ошеломленная от внезапного перехода с тепла на холод. – Ты собираешься дать мне