- Время ужина, - объявляет Марабелла, возвращаясь к столу с двумя огромными тарелками
спагетти. – Это рецепт моей бабушки, переданный моей маме и теперь мне. – Она целует свои пальцы.
– Совершенство!
Я с Кейденом жадно начинаем есть, мы оба восторгаемся, что это действительно совершенство, и я вскоре добавляю: - Даже без своей памяти, я верю, что это самая лучшая паста в моей жизни.
От моего признания она вся светится и энергично возвращается к плите.
- Ты сделала ее очень счастливой, - уверяет меня Кейден. – И для справки, все, кому нужно есть
ее еду, очень худые для нее.
- Как ты еще не поправился от ее готовки?
Он протыкает вилкой фрикадельку и поднимает ее. – Вот поэтому наверху целый спортзал.
Я смеюсь. – Я определенно посещу его, и вскоре.
Мы едим несколько минут в комфортной тишине, и я думаю, это признак того, как хорошо мы
ладим друг с другом. Это шевелит миллион вопросов о том, на что он смотрел в темноте ночи, что
мучает его, но я боюсь, что, если спрошу, он уйдет. Марабелла быстро присоединяется к нам, немного
болтая и забирая наши тарелки.
- Десерт? – спрашивает она. – У меня есть творожный пудинг.
Я хлопаю по своему животу. – Я объелась. Я лучше откажусь.
- Я тоже, - соглашается Кейден. – Может позже.
- Значит я достигла своей цели, - утверждает Марабелла, ставя свежий кофе эспрессо перед
нами и бросая свое внимания на меня. – Перед тем, как я направлюсь спать, на стойке лежит белая
доска. Оставь мне список того, что тебе нравится, и я завтра достану это.
Это приятное открытие понять, что я знаю, что мне нравится. Шоколад. Кофе. Сыр. Паста. – У
меня аллергия на моллюсков, - говорю я, смотря на Кейдена.
- Хорошо, что ты вспомнила, - говорит он.
- И прежде, чем у тебя случилась бы реакция, - добавляет Марабелла.
- Может я не хочу вспомнить, кто я, - комментирую я, - но однозначно мой мозг до сих пор
хочет, чтобы я выдержала.
- Мы защитим тебя и будем твоей семьей, - обещает Марабелла. – А сейчас я оставлю вас двоих
наедине. Мне рано надо будет позаботиться о блюдах.
- Спасибо за замечательную еду, - говорю я. – И за все, что вы уже сделали для меня.
- Заботиться об этом замке и семье – моя жизнь, т.к. он был моего мужа. Эдуардо был с
Кевином, когда он узнал меня, и когда Кевин усыновил Кейдена. И, как и он, я буду здесь, пока не
умру, если Кейден разрешит. – Она посылает ему поцелуй и уходит.
Энергия Кейдена меняется, сгущая воздух. – Кевин усыновил меня, когда мне было десять, и
привел сюда. Мой отец с ним оба были Охотниками и самыми лучшими друзьями, поэтому, когда мою
семью убили, он взял меня к себе. И так как я знаю, что ты собираешься спросить об этом, но боишься, их убили, пока я прятался в шкафу, куда меня спрятал отец. Дело так и не решилось.
Он встает и берет с собой свою чашку, и все, что я смогла – это сдержать вздох от полного
ужаса маленького мальчика, прячущегося, пока его родителей непонятно почему убивали. Внезапно, все, о чем я переживаю, становится ничем. Кейден идет к раковине и кладет туда чашку, его руки
опускаются на столешницу перед собой, и я почти могу почувствовать, как он проживает свое
прошлое.
Я даже не думаю говорить в сиденье. Я становлюсь за ним, моя рука опускается на его спину.
Как только я трогаю его, он перетаскивает меня перед собой, заключая в клетку между собой и
столешницей, его руки опускаются по обе мои стороны, но нигде меня не трогает. – Каждый раз, когда
ты спрашиваешь меня – почему, это приводит к одному. Ты была одна в незнакомой стране без семьи
и друзей. Это то, что я очень хорошо знаю. И тогда, когда ты открыла свои глаза и ничего не знала, кроме меня, я решил защищать тебя.
Мои глаза стали жечь, и не от моей боли. От его. – Вот почему ты казался мне знакомым. Ты
знал, что у нас была связь разделенного опыта, но я не знала. – Я тянусь к его щеке, но он хватает мою
руку, держа ее между нами.
- Каждый раз, когда ты трогаешь меня, - говорит он, его голос нагружается
неидентифицируемой эмоцией, - я забываю, что ты не знаешь, кто ты или что ты хочешь.
- Ты сказал себе, что имя не определяет меня. Я знаю, кто я. И я знаю, что я хочу, а это – тебя и
все, что между нами.