Мы вместе идем спокойным шагом, между нами устанавливается тишина в той комфортной
манере, как и за ужином прошлым вечером. Преграда спадает и даже с отсутствием разговора я могу
почувствовать тяжесть его мыслей, но также верю, что ему просто нужно, чтобы я была рядом. Я знаю
это, и не знаю почему, но у меня есть такое чувство единства с ним, что за пределами пустоты в моем
прошлом, я не верю, что испытывала это раньше в своей жизни. Даже если такое было, имеет значение
только этот мужчина.
Звонит его телефон, и по какой-то причине, звук наполняет меня ужасом. Не колеблясь, его
рука спускается с моих плеч, он вытаскивает телефон с кармана, отвечая на звонок и слушая мгновение
прежде, чем ответить на итальянском. Это быстрый сжатый обмен, который заканчивается, когда мы
доходим до входа в замок, его выражение нечитаемое, когда он отпускает меня, чтобы засунуть
телефон назад в свой карман и набрать код для открытия ворот.
- Два семь два семь, - говорит он, давая мне код от ворот, и я достаю свой телефон из сумочки
и записываю его в закладки.
- Сделано, - говорю я, когда мы пересекаем частные владения замка. – Я удалю его, как только
запомню все эти номера у себя в голове.
Он нажимает на кнопку, чтобы закрыть ворота, и оборачивает свою руку вокруг моей, когда мы
начинаем идти прямо к входной двери.
- Я не пытаюсь быть навязчивой, но, пожалуйста, только скажи мне, что звонок не нес в себе
плохие новости.
- Ты не навязчива. Ты беспокоишься об одном из моих людей, и это никогда меня не расстроит.
Маттео пробил телефон Энзо и взломал его электронную почту. Никакой активности за двенадцать
часов.
- Звучит не хорошо.
- Если ты не хочешь быть найденным, включаешь режим радиомолчания. Это может быть
выбор, но все равно это означает, что у него проблемы.
- Ты так мне и не сказал, что за работа была. Тебе можно? Скажешь?
Он колеблется. – Восстановление украденного произведения искусства.
- Казалось, что ты не хотел мне рассказывать об этом, но это звучит, как ответственная работа.
Почему ты не хотел, чтобы он взялся за нее?
- Потому что человек, который украл, имеет связь с наркокартелем. В конце концов я
согласился, что он мог сделать заказ на охоту при условии, что ничего не сделает, кроме поиска
картины и отправления местонахождения клиенту, не восстанавливая ее.
- Ты думаешь, что он пытался ее восстановить.
- Он молод, и как большинство молодых людей он думает, что он – бессмертный. Поэтому да.
Это то, что я думаю.
Капля дождя падает мне на нос, и я глупо смотрю вверх, чтобы намочить свое лицо. – Пойдем,
- говорит он, хватая мою руку, когда переходим на бег и бросаемся вверх по ступенькам замка, доходя
до навеса как раз, когда начинается ливень.
- Это сумасшедшее количество дождя, - говорю я, снимая свое пальто. – Ты бы подумал, что
это был дождливый сезон в Париже. – Я продолжаю идти, а Кейден поднимает брови. – Париж, - шепчу
я. – Кейден, я знаю Париж.
- Во время дождливого сезона, - добавляет он. – Маттео совершил широкий охват по имени
Элла, но я скажу ему обратить внимание на Париж. Ты помнишь что-нибудь еще?
- Конечно, нет. Почему я не сделала бы нашу жизнь проще? Я даже не знаю, откуда этот
комментарий.
- Это зерно, которое может вырасти, и это лучше, чем вообще никаких зерен. – Он хватает мои
пальцы. – Иди сюда. Я хочу научить тебя, как войти в дверь.
- Мне нужен урок? – спрашиваю я, позволяя ему поместить себя между ним и дверью. – Это так
сложно?
- Несложно, но есть особый процесс или же ты включишь тревогу. – Он нажимает на панель у
двери. – Сначала код. – Он набирает его. – Два семь один один. – Он вставляет ключ. – Затем замок.
Если ты сделаешь все наоборот, он не сработает.
- И зазвучит тревога.
- Точно. – Он открывает дверь и кладет ключ мне в руку, зажимая мои пальцы вокруг него. –
Это твой. Я с тобой – единственные два человека, у кого есть доступ войти в эту дверь. Не рассказывай
никому коды и не позволяй никому пользоваться своим ключом.
- Даже людям, которые живут в замке?
- Правильно. Таким образом, если одну башню взломают, другую – нет.