- Ты не доверяешь Адриэлю или Джаде.
- Доверие не находится сверху моего списка, и мне не нравятся люди в моем личном
пространстве.
Значение этого утверждения приводит к тому, что я немедленно завожу его в башню и сообщаю
о своей оплошности сегодня утром. – Тогда мне следует рассказать тебе, что я позволила Джаде
провести со мной время в нашей башне. Я не разрешила ей никуда ходить, кроме гостиной.
Его глаза блестят сталью. – Я не хочу, чтобы она здесь была.
- Почему, Кейден? Она – просто молодая девушка.
- У меня не всегда есть причина, только инстинктивное чувство, и оно никогда меня не
подводило. – Он меняет тему, давая понять, что не хочет говорить о Джаде. – Давай пойдем спать. –
Он делает паузу, и его голос смягчается. – Вместе.
Вместе. Я не верю, что он хорошо знает это слово, но он это предлагает мне, уверенность
согревает меня в местах под моей кожей. – Вместе, - повторяю я, что становится похоже на сделку.
Крапинки темно-синего цвета в его глазах говорят мне, что ему нравится мой ответ, и как в
баре, он обходит меня и открывает дверь. Меня пронизывает нервная энергия, и я вхожу в замок; мои
ноги несут меня в центр фойе, где мой взгляд поднимается на ступеньки центральной башни. Я
проглатываю комок в горле от знания, что смерть занимает комнаты вверху. Мне интересно,
чувствовала ли себя Элизабет здесь в безопасности. Мне интересно, думал ли Кейден, что он мог
защитить ее. Мне даже интересно, знал ли он, что на этапе своей карьеры, с еще живым Кевином, ему
нужно защитить ее. И мне интересно, преследуют ли это место привидения или просто страдания от
потери.
Кейден шагает в мою сторону, его взгляд следует за моим. – Мы жили в этой башне вместе все
три месяца прежде, чем их убили там, как животных, поэтому я ненавижу каждый ее дюйм. Я опечатал
ее три года назад.
Я дрожу от слов «убиты, как животные» и поворачиваюсь к нему. – У тебя есть какие-нибудь
мысли, кто это сделал?
- Нет, - говорит он, пропуская руку через свои волосы. – Но, если бы это было связано со мной, они также пришли бы и за мной, и поверь мне, я хотел, чтобы они пришли.
- Если не связано с тобой, тогда с Кевином?
- Это должно было быть связано с чем-то, с чем он работал, а Элизабет просто оказалась здесь, когда они пришли убить его. Она не была Охотником. Она была модельером по профессии, что
заставляло меня чувствовать, что моя жизнь была немного нормальной. Я встретил ее в розничном
магазине, ища подарок для Марабеллы.
- Она позволила тебе убежать из этого мира.
- Она ненавидела Подземелье, и я из-за этого отказался от него. – Он ожесточает свой голос до
чистой стали. – Тебе надо знать, что это больше не случится. Если бы я был связан с тем, с чем работал
Кевин, я мог бы остановить это. И поэтому нам ясно: я не только ненавижу эту чертову башню, я
ненавижу, что твоя находится в ней. Пойдем наверх. – Он идет к двери, разделяющей главное фойе от
нашей башни, и набирает код.
Я медлю, не двигаясь вследствие его очевидной злости. Но она направлена не на меня, хотя я
очевидно расшевелила к жизни демонов, которых он полностью сдерживал. И пока я не уверена, что
это значит для нас на долгий срок, я точно знаю, что ему нужен кто-то, кто закрепит его в настоящем
и прогонит прошлое, даже если только на сегодняшнюю ночь.
Переходя встать рядом с ним, я решаюсь взять его под локоть и сказать: - Я тоже ненавижу эту
башню.
Он высвобождает свои руки и обхватывает ими мою шею и прижимает меня к своей груди, его
дыхание тепло дразнит мои губы. – Это были правильные слова, - заявляет он, его рот наклоняется к
моему за быстрым глубоким поцелуем, вкус его затянувшейся злости пронизывает мои вкусовые
рецепторы, а затем исчезает, когда он отпускает меня и ведет через порог к нашей башне. Мы
останавливаемся только на другой стороне, и когда он нажимает на кнопку, чтобы закрыть нашу дверь, у меня такое ощущение, что мы запечатаны в своем собственном личном мире, по крайней мере до
конца этой ночи.
Бок о бок мы начинаем подниматься по лестнице, едва касаясь, когда я хочу, чтобы мы касались
везде. Но чем выше мы поднимаемся, тем более неуверенной становлюсь от того, что будет дальше, воспоминание, когда он оставил меня в одиночестве в своей кровати резко вспыхивает у меня перед