- Лучше сейчас, чем, когда она забеременеет. Той ночью она была очень пьяной, она могла не
помнить, как добралась до замка. И откровенно говоря, кажется Адриэль не подходит на роль матери.
- Верно подмечено, - говорит он, выглядя совершенно в ужасе от такой мысли. – Запиши ее на
прием.
Я смеюсь от его реакции и откусываю еду, сладкий маслянистый вкус заполняет мой рот. – Это
не полуфабрикат. Это потрясающе.
- Все, что Марабелла готовит, такое, - уверяет он меня, жадно кушая в то время, как я
принимаюсь за добавку.
- Я объелась, - в конце концов говорю я, отодвигая полупустую тарелку и смотря, как Кейден
справляется со второй половиной высокой стопки. – Она была с тобой с тех пор, как ты сюда переехал?
Он потягивает свое кофе. – Верно. Она опекала меня несколько лет. Ее муж был здесь, когда я
только приехал.
- Что с ним случилось?
- Сердечный приступ семь лет назад. Они были вместе пятнадцать лет. У нее были небольшие
трудности, но кажется забота о замке делает ее счастливой.
- Она не может заботиться об этом гигантском месте одна. Просто вытирание пыли должно
быть круглосуточная работа.
- У меня есть команда людей, которые приходят в разное время. – Он тихо смеется и опускает
свою чашку. – Она обожает управлять ими повсюду.
- Два помешанных на контроле в одном доме.
- Раньше было три, когда был жив Кевин. Двоя из них очень много сделали для определения
моего характера.
- Осмелюсь сказать, что Марабелла – твоя вторая мама?
- Считай так дальше. Это в точности то, кем она является. Я надеялся, что она может стать ей
так же и для Джады, но есть разница между мной десятилетним, когда я приехал сюда и, когда Джада
в шестнадцать лет переехала сюда, и эта разница огромна.
- Десять лет, - говорю я, и мысль о том, каким маленьким он был, когда прятался в том шкафу, просто разрушительна. – Удивительно, что ты такой всесторонний, какой есть.
- Всесторонний. Как меня только не называли, включая красивый, но никогда так.
Я улыбаюсь от воспоминания, которое очевидно он никогда не даст мне забыть, и иду ва-банк.
– Ты красивый, - говорю я, не давая ему времени превратить это в стоящий стыда момент, быстро спрашивая: - Ты ходил в государственную школу?
- У меня были репетиторы во время средних классах, но Кевин настоял, чтобы я ходил в
государственную школу в старшие классы, и сказал, что он не сделает меня полноценным Охотником, пока я не закончу колледж. Он думал, что это подготовит меня к жизни.
- Было странно ходить в государственную школу после всех лет репетиторства?
- Еще как. Я все время прогуливал, а когда появлялся в школе, меня оставляли после уроков. В
школе говорили, что у меня «проблемы с управлением гнева». И Кевин чертовски быстро призвал их
к этому.
- Он защищал тебя.
- Черта с два. Он говорил, что у меня проблемы «засранца». – Он смеется. – Затем он продолжал
пинать меня под зад, и я разобрался с проблемой.
Я смеюсь. – Он был добр к тебе.
- Он был моим героем.
В моей голове всплывает случайная картинка моей мамы, исчезнувшая до того, как я смогла
оценить ее. – Я думаю, моя мама была моим героем, и не совсем уверена, что думаю о своем отце. –
Избавляясь от мысли, пока не расплакалась, я фокусируюсь на Кейдене. – Расскажи мне больше о
Кевине.
- Он был реально крутой. Никто не переходил ему дорогу, не получив по зубам, но в то же самое
время, он был первым, кто ставал на чью-либо сторону, где нужна была помощь. Он бы отдал жизнь
за каждого отдельно взятого Охотника, за которыми присматривал.
- Как ты.
- Элла…
- Все хорошо, Кейден, - говорю я, поднимая руку. – Я знаю, что не могу получить и то, и другое.
- Что ты имеешь в виду?
- Если ты был бы придурком, который не защищал бы своих людей, я не была бы в твоей
постели или доме. Я нашла бы другой способ выжить.
- Я верю, что смогла бы.
- Смогла бы, и поскольку ты сделал так, что я захотела остаться, я должна принять это и твой
мир.
Его грудная клетка расширяется, и он отодвигает свою пустую тарелку. – Я хочу взять тебя в