державшей меня мамы и выбежала из кладовки, а он лежал на полу, истекая кровью. Умирая. – Мои
пальцы впиваются в руки Кейдена, которые я даже не поняла, что держала их. – Мой отец держал
пистолет, и двоя мужчин, которые напали на него, до сих пор находились в доме. – Мои глаза
встречаются с Кейденом. – Я убила их, и мне только жаль, что я не сделала это раньше. – Я встаю на
ноги и Кейден тоже. – Я не жалею об этом, как ты сказал, тебе бы не было жаль, если ты нашел бы
людей, которые убили Кевина и Элизабет.
Его рука обнимает меня за талию, и как только он это делает, я понимаю, что я шаталась, а он
удерживает меня от падения. – Ты сохранила жизнь своей маме.
- Но не его. Не моего отца.
- И никто не знает, каково это чувствовать, кроме меня. – Он вытирает слезы с моих щек. –
Пошли домой.
Домой. Сейчас он сказал домой, и мне хочется радоваться из-за этого, но в груди сидит шар, который требует ответов и действий. – Мы вроде как собирались встретиться с криминалистом.
- Это может подождать, дорогая.
- Это не может подождать. Мой отец воспитал бойца, и я собираюсь бороться. – Я отталкиваюсь
от него. – Пошли. Мне нужно стоять на своих собственных ногах.
Он колеблется, но отпускает меня и теперь я стойко стою, избавившись от всех слабостей. Я
поднимаю тапочки. – Мне они нужны. Очевидно, я хорошо справляюсь с оружием и в балетных
тапочках. И я хочу пойти в тир, Кейден. Может криминалист встретиться с нами там?
- Элла, я не думаю…
Моя рука опускается ему на грудь. – Мне надо это сделать сейчас. Пожалуйста.
Его рука накрывает мою, его взгляд исследует, концентрируется и что бы он не увидел, результат его удовлетворяет. – Я скажу ему, чтобы он встретил нас там.
Через тридцать минут после спокойной езды к окраинам города, во время которой я слишком
много раз переигрываю смерть своего отца, мы приезжаем к тиру и садимся за небольшой столик в
закусочной. Тайлер, симпатичный где-то тридцати лет белокурый американец, садится напротив нас.
- Я готов, когда вы будете готовы, - говорит Тайлер, открывая альбом для рисования, и тогда я
замечаю татуировку на его руке. – Ты – Охотник, - говорю я.
Он смотрит на Кейдена, который отвечает за него. – Его перевели из отдела в Америке.
- А сейчас у тебя есть источники внутри ФБР, - предполагаю я, в шоке насколько далеко в
действительности Подземелье заходит.
- У нас всегда были, - удивляет меня Кейден, говоря. – Так я познакомился с Тайлером
изначально. Давай закончим рисунок.
- Расскажи мне о форме лица Дэвида, - просит Тайлер, и я колеблюсь, вдруг вспоминая
насколько Кейден ненавидит тему о моем бывшем женихе или кем Дэвид там был.
Рука Кейдена опускается мне на ногу, тихо показывая поддержку и понимание так же, как и
спокойная езда сюда подразумевала силу и комфорт, чем требование и вопросы. – Квадратная, -
говорю я. – Или его подбородок был квадратным, а его скулы ярко выраженные.
Я смотрю, как Тайлер начинает рисовать, показывая мне свою работу, и когда я одобрительно
киваю, он спрашивает: - Нос?
- Прямой, но не большой.
Мы продолжаем так пятнадцать минут, пока я не таращусь на рисунок мужчины из моего
воспоминания. Я смотрю на Кейдена. – Это он.
Кейден глазами возвращается к Тайлеру. – Отсканируй его и отправь Маттео.
- Будет сделано, босс. – Тайлер встает на ноги.
- Подожди, - призываю я. – Ты сможешь нарисовать ожерелье, если я опишу его?
Кейден кивает ему, и он садится назад. – Я готов.
Я описываю бабочку, и в считанные минуты он составляет точную копию моих воспоминаний.
У меня внутри все холодеет. Очень сильно, и кажется пульс в моем виске становится быстрее
и сильнее.
- Ожерелье – ключ ко всему, - говорю я, смотря на него, а не на одного из мужчин. – Найдешь
его, и ты выяснишь, почему Никколо меня преследует. – Я встаю и иду стойке регистрации в тире, заполняя анкету с одним из нескольких англоговорящих сотрудников.
- Предпочтение в оружии? – спрашивает мужчина, когда я возвращаю ему бумаги.
В моем ответе нет сомнений. – У вас есть Ругер LC9? – Это оружие, с которым мой отец
заставлял меня тренироваться.
- Есть, и должен сказать, что это отличный выбор для миниатюрной женщины, как вы.