секса, и это не делает меня твоим Хозяином. Называй меня Кейденом или ослом; мне все равно. Я
забочусь о твоем удовольствии и безопасности. – Его тон решительный, в его глубинах почти
содержится гнев, и я чувствую раскаты его сердца под своей ладошкой, где лежит моя рука. – Скажи
мне, что ты понимаешь.
- Да. И для меня это так же важно, как я не уверена, что еще даже понимаю. Я не хочу говорить
тебе нет, Кейден.
- Но ты можешь. Даже после того, как скажешь да. – Он обхватывает мое лицо и повторяет эти
слова. – Даже после того, как скажешь да.
- Знаю.
- А теперь пообещай.
- Обещаю.
Он целует меня, его язык глубоко ласкает мой, что соблазняет, возбуждает, но я чувствую в нем
нежность, беспокойство, что ставит его и нас намного дальше от его версии «пошлости», которую я
не уверена, что снова сможем найти. – Не смей со мной нянчиться, - требую я, отталкиваясь от его
груди и хватаю шелковую ленту, которой он позволил упасть на пол. – Свяжи меня.
- Не сегодня ночью.
- Нет, черт подери. Сегодня. Ты обещал мне новое воспоминание, и я его хочу. Не прячь его от
меня.
- Элла…
- Мне надо встретиться со своими страхами. Мне надо знать, что он не выиграет.
Его выражение заостряется, его глаза изучают меня, ищут чего-то. Я вытягиваю свои запястья.
– Доверие, - говорю я. – Я его тебе дарю. Возьми его.
- Я хочу гораздо больше доверия, чем я уверен тебе следует мне давать.
- Что это значит?
Его грудь расширяется, густые ресницы опускаются, формируя темные круги на щеках, мои
глаза задерживаются на них на минуту, и я думаю… я думаю о прошлом, о котором он сказал, является
частью нас самих и отражается на месте в данный момент, и для него – это вина и недоверие к себе.
- Я доверяю тебе, - шепчу я, вытаскивая свои руки.
Он не смотрит на меня, но сковал мои запястья, легко удерживая их одной рукой в то время, как другой завязывая их шелком. И когда его взгляд в конце концов сталкивается с моим, мужчина, которого хочу и в ком нуждаюсь возвращается с темно-голубыми крапинками в его глазах. –
Достаточно того, чтобы ты смогла выпутаться из этого, если ты точно захочешь. В следующий раз
может не сможешь.
То, как он говорит «в следующий раз может не сможешь» посылает по моему позвоночнику
эротический трепет. Я не знаю почему и как это возможно, но быть во власти Кейдена Уилкинса
сексуально и волнительно, не ужасно. Не страшно и не разрушительно. – Понятно? – спрашивает он, и это не просто вопрос. У меня есть явная возможность использовать слово нет, которое он подчеркнул
в мое пользование и контроль.
- Да, - говорю я, выбирая слово для отправки сообщения. Я делаю свой собственный выбор, и
этот выбор доверяю ему.
- Давай проясним, Элла. Я собираюсь сегодня ночью давить на тебя. Не так, как я способен
давить, но ты не будешь спорить со мной по этому поводу. – Он сжимает тиски вокруг моих рук. – Ты
не победишь в этой войне. Теперь скажи «да».
- Да, - шепчу я, нет сил сражаться с его неограниченной властью.
- Настанет время, но я еще не готов выяснить, как ты отреагируешь. Не из-за какого-то
мужчины в твоем прошлом. Из-за себя. Потому что прямо сейчас я не заслуживаю такого доверия.
- Кейден…
Он целует меня, пальцы грубо, эротически хватают мои волосы, и я ощущаю его демонов
прошлого, как он сражается во внутренней войне, в которой не разрешает мне сражаться с ним. Я
прижимаюсь к нему, пытаясь быть ближе, но он быстро пресекает это мое прикосновение, и словно
наказывая меня за попытку, он отрывает свой рот от моего, оставляя меня тяжело дышать.
Он встает сзади, толстый выступ его эрекции прижимается к моим бедрам, вдавливаясь в
шелковистое влажное тепло моего лона, намекая, с какой легкостью он может войти в меня. И я хочу, чтобы он был во мне. Его руки гладят меня по бокам вверх-вниз, мне холодно там, где он не касается, и жарко, где касается. Я выгибаюсь к нему, мои груди вздымаются от дыхания, немое приглашение
его рукам, но я удостаиваюсь только легкому поддразниванию пальцами на моих вставших сосках.
Мягкое прикосновение пальцев на моем клиторе так полностью и не реализовалось.
- Кейден, - шепчу я, сжимая свои бедра вокруг его ствола, нуждаясь во всем, когда он явно
немного пытает меня, с чем я ничего не могу сделать.