«Благодарю вас за успехи сына».
Яковлев-младший зажмурился от срама.
Ему легко давались предметы гуманитарные: география, история, русский устный. Но душа попрежнему и очень упорно не могла принять условности алгебры — непонятного и таинственного «а», которое было некой математической общностью. На свете есть города, деревья, есть человек, собака, есть книга, кино, Нева, есть дружба, есть школа, есть небо и ветер. Есть все, что угодно… Но где же «a», «b» и «c»? Когда человек проходит ботанику — ясно, что речь идет о строении цветка и дерева. Зоологию — что речь идет о животном. Географию — о мире и о стране. Русский — родное слово, речь, книга, рассказ, разговор, письмо. Арифметика — счет. А где же «а» и «б»?
Он ненавидел алгебру за то, что она «неправда». Невзлюбив ее, он словно ушибся на этом месте и стал ее плохо усваивать. Нет, он не хотел сдаваться. Он упорно склонялся над тетрадью и учебником, но толку от этого было мало.
И вот однажды отец не выдержал.
— Ну что там у тебя, сынок? — спросил он. — Не клеится?
— Ведь ты же этого не понимаешь, папа…
Яковлев-старший улыбнулся.
— А ну-ка, поди сюда, — сказал он, чуть прищурившись. — Посмотрим все-таки, что там такое.
Он встал и почти насильно перенес алгебраический учебник на круглый стол. Задачи, отмеченные красной точкой, показались ему пустячными. Недаром же он был одним из лучших лекальщиков города.
— В чем же дело? — сказал он удивленно.
— Дело в том… дело в том, папа, что на свете нет никаких «a» и «b».
— Погоди, что ты, собственно, под этим подразумеваешь?
— Где «а»? — уныло повторил сын. — Нет, скажи мне, где бывают на свете «a», «b», «c» и все такое?.. Ага, молчишь? Нечем крыть? — заключил он торжествуя. — Одним словом, это вроде «а» и «б» сияли на трубе. Почему ты смеешься? Ну, покажи мне какое-нибудь «a» да не в учебнике, а в жизни!
— В жизни? — переспросил отец. — Сделай одолжение. Предположим, тебе задана задача…
— Ну, предположим, — неохотно сказал сын.
— Задача простая, — безмятежно продолжал отец: — «Мать купила на рынке двадцать яблок. Пятую часть покупки она отдала тебе, а ты разделил свои яблоки поровну с товарищем. По скольку досталось каждому из вас?» Вот тебе карандаш, изобрази это на бумаге.
Даня только слегка пожал плечами.
— Не хочешь? Ну, я сам…
Отец вырвал листок из блокнота и аккуратно написал: 20: 5: 2 = 2.
— Теперь вот тебе вторая задача: «На спортивную базу прислали сорок велосипедов. Пятую часть из них решили отдать двум пионерским лагерям…» — в равных частях, я разумею. «По скольку машин пришлось на каждый лагерь?»
На этот раз он уже не предложил Дане записать решение этой нехитрой задачки, а сразу написал сам: 40: 5: 2 = 4, и, отодвинув листок, сбоку поглядел на сына.
— Скажи мне, пожалуйста, ты видишь что-нибудь общее между этими двумя задачами?
— Ясное дело, — пробурчал Даня. — Задача одна.
— Одна, говоришь? — оживился отец. — Но ведь результат разный. Да и что общего между яблоками и велосипедами? Ровнешенько ничего!
— Действие арифметическое одно, — хмуро сказал Даня.
— Точно! — с удовольствием подтвердил отец. — А теперь вот тебе третья задача. Представь себе, что лет этак через пятнадцать ты приедешь, ну скажем, в Кара-Кумы. И вдруг тебе скажут: «Товарищ Яковлев, в будущем году мы собираемся засеять разными культурами некоторое количество гектаров, отвоеванных нами у пустыни, — может, шестьсот восемьдесят, а может, семьсот тридцать два, точно еще не знаем. Но, во всяком случае, известную часть этих гектаров — скажем, пятую — мы намерены отвести под хлопок и разделить эти участки между несколькими колхозами». Можешь ты решить такую задачу?
— Нет… то-есть да, — задумчиво сказал Даня. — Сколько, ты говоришь, всего гектаров они хотят засеять? Шестьсот восемьдесят?
— Это только предположительно, — деловито сказал отец. — Может, удастся засеять и побольше.
— Ну, тогда надо как-нибудь условно обозначить общее число гектаров…
— А потом?
— Потом разделить… Да они какую часть хотят отвести под хлопок? Пятую, что ли?
— Говорю тебе — неизвестно.
— Тогда, значит, надо и тут заменить цифру каким-нибудь значком. И число колхозов тоже… Постой, постой! Я, кажется, понял…
— Ну вот видишь, — спокойно сказал отец. — Рассуждать надо. Наблюдать и делать выводы.
С этого дня Яковлев-старший начал смелее вмешиваться в работу сына.
— У тебя, кажется, нелады с устным счетом? Ты намекал, что четверка — это уже особое достижение.