Между тем маленькая боковая дверка, что у самой эстрады, то и дело распахивалась, и в дверях, как петрушка над ширмой, неожиданно появлялся Яковлев. Волосы у него были взъерошены чуть ли не больше, чем всегда, лицо выражало одновременно нетерпение и жестокую тревогу. Появившись и постояв минутку у двери, он исчезал так же, как появлялся, — с быстротой провалившегося за ширму петрушки. Но ненадолго. Скоро из дверной щели опять высовывалась его вихрастая голова и беспокойные, горящие глаза озирали зал.
Кто бы знал, что испытывал Яковлев, глядя на все эти стулья, сплошь занятые второклассниками и третьеклассниками! Этого только не хватало! Читать доклад об Индонезии мелюзге, которая еще и не слыхала, что на свете есть Борнео и Целебес! Но этого, пожалуй, надо было ожидать: десятиклассники и девятиклассники считают, конечно, ниже своего достоинства прийти слушать шестиклассника. Они и понятия не имеют, сколько знает этот шестиклассник. Изнывая от сочувствия, Яковлев поглядывал на Петровского. Молодец! Держится совершенно спокойно и делает вид, что ничего не замечает. Но не может же он, в самом деле, ничего не замечать!
«Только не надо с ним говорить об этом», — подумал Яковлев и тут же сказал:
— Чорт знает что такое! В зале только мелочь. Ни одного старшеклассника!
— Еще рано, — ответил Петровский.
— И Озеровского, как назло, нет. Он тебе обещал прийти?
— Обещал.
— Так что же его нет? Надует, чего доброго?
— Еще рано, — опять сказал Петровский.
— Какое там — рано! — завопил Яковлев. — Ты посмотри на часы.
Саша только пожал плечами.
— Ну что я могу поделать? — сказал он. — Как будет, так и будет!
Это, конечно, была правда. Сейчас уже ничего нельзя было сделать.
Но раньше…
И Яковлев в жгучем раскаянии подумал о том, что если бы он не встрял, с докладом бы сегодня выступил не Петровский, а Степка Шилов из седьмого «В» или Олег Бережной из девятого «Б». И тогда Саше не пришлось бы маяться. А между тем стрелки на больших стенных часах невозмутимо перемещались с деления на деление: до начала доклада оставалось полчаса, даже меньше — двадцать восемь минут.
Яковлев не мог больше выносить эту испепеляющую тревогу. Он захлопнул дверцу и, придавив ее спиной, стал смотреть в другую сторону, в темноватую глубину узенького коридора, по которому всходили на возвышение выступающие.
И вдруг за дверью ему послышалось какое-то тревожное гуденье. Он не выдержал и опять вынырнул в шум и свет зала.
А там происходили крупные события.
В зал вошла молодая учительница Нина Ивановна. Она подошла к второклассникам и третьеклассникам и сказала ласково:
— Ну, живо, живо, ребятки! Скоро начнется лекция.
— А мы, Нина Ивановна, уже давно места заняли! — закричало сразу несколько торжествующих голосов.
— Вот и надо их теперь освободить, — бодро сказала Нина Ивановна. — Построились и пошли! Ну?
— Ой, мы не хотим… Мы хотим слушать… — застонали в рядах.
— Непременно послушаем, — еще бодрее сказала Нина Ивановна. — Вот как перейдем в четвертый класс, так и послушаем. А в шестом классе сами будем доклады делать! Ну, а пока давайте покажем старшеклассникам, какая у нас дисциплина.
И, оторвав от стула сидящего с краю мальчика, она поставила его рядом с собой.
Стройная и печальная колонна второклассников и третьеклассников покорно двинулась к выходу, сопровождаемая тетей Сливой. Тетя Слива качала головой и приговаривала:
— Вот и ладно! Посидели, посидели, да и домой пошли. Так-то оно лучше.
— Вывели! — торжествуя, закричал Яковлев и тут же осекся.
Зал был пуст, совершенно пуст, и мысль, что Петровскому придется читать доклад перед пустым залом, показалась ему до того невыносимой, что он бы просто не выдержал и удрал из школы, если бы в эту самую минуту дверь не отворилась и в зал не вступил дружным строем восьмой класс.
— Идут! — закричал Яковлев. — Восьмиклассники!
— Угу… — ответил Петровский.
Он на минуту подошел к дверям, заглянул в зал и опять отошел, а Яковлев вне себя закричал:
— Шестой «А»! Девятый! Седьмой «Б»! Наши идут!.. Десятиклассники!..
Голос его упал до взволнованного шопота. Глаза округлились.
Зал уже был набит почти до отказа. Несколько десятиклассников уселись на подоконник. Бритые, в пиджачных костюмах, с самопишущими перьями в карманах, они были точь-в-точь похожи на студентов.