Как-то так само собой получилось, что один искалеченный и замотанный в бинты, словно мумия, безымянный солдат стал главным в организации исхода калек. Он точно знал, сколько нужно продовольствия, повозок, воды, лошадей, фургонов, чтобы все не передохли в пути и за это он яростно спорил с трофейными командами Том-Томцев. Приводя эльфам такие аргументы: «Вы нас отпускаете потому, что хотите, чтобы мы сдохли где-нибудь в пути, а не у вас на глазах? Мне кажется, что коренные жители герцогства по происхождению не ночные эльфы, а чистокровные торгаши, не соблюдающие собственных законов». А ещё он совершенно не унывал, оказавшись в таком печальном положении и заражал этим всех остальных искалеченных солдат. В какой-то момент Шакала даже чуть снова не вызвали на дуэль, на этот раз за свой длинный язык. Новой дуэли он избежал, но привлёк к себе столько внимания, что Том-Томцы захотели проконтролировать, а точно ли это инвалид или просто какой-то хитроумный солдатик таким хитрым способом пытается избежать рабстого ярма. Ему заглянули под бинты.
— Нет, такой раб нам не нужен, — сказал старший над проверяющими и немного побледнел.
После любования на безносое искалеченное лицо и нездорового цвета руки, в полдень, как и было обещано, из ворот лагеря вышел караван. Около пятисот искалеченных солдат, у которых не хватало то руки, то ноги, а бывало и обеих сразу. Эти люди больше никогда не притронутся к оружию. Рядом с покалеченными, в тех же фургонах, ехали проститутки. Никто не торопился, и с такой неспешной скоростью, которую они сами себе задали, до границ Геранска им было семь дней. Основная причина того, что Шакал впрягся в эту эвакуационную работу — это то, что уходить они должны были группой. На то были свои причины: если бы в тыл вернулся один фургон с ними тремя, то это дезертирство, а так — есть целая толпа свидетелей. Вторая причина — это то, что он не мог допустить, чтобы во время пути началась грызня за продукты. Теперь над ними нет офицеров, и это сборище калек при любой сложности превратится в неорганизованную, агрессивную толпу, а хуже агрессивной толпы может быть только голодная толпа.
По началу в караване царила тишина и уныние. Но потом люди взбодрились. Да, каждый из них потерял здоровье на этой войне, но с другой стороны самое страшное уже позади. Впереди только мир и пенсия, положенная инвалидам войны, пусть не большая, но к ней ещё дадут неполное гражданство, а если повезёт, то и полное. Всё зависит от заслуг на поле брани. Каждый день караван останавливался на привал. Солдатам нужно было менять повязки и набраться сил перед следующим днём. То, что за неделю в караване от полученных ран никто не умер — была заслуга Ванессы. Регенерина на всех не хватало, так что она делала из регенерина раствор и пропитывала им бинты. Даже так чудотворная жидкость помогала: раны не гноились и быстро затягивались. Отдельной похвалы удостоились те женщины, что ехали с ними. Говорят, что проститутки не работают в долг — оказалось, что работают. Не известно из корысти или просто из жалости, но на чётвёртый день среди фургонов стали раздаваться сладострастные стоны.
Шакал лежал на крыше фургона, свесив сверху ноги, и горланил песню; из фургона ему подпевали, и подыгрывала на гитаре Ванесса:
Наплевать, наплевать, надоело воевать,
Ничего не знаю, моя хата с краю.
Моя хата маленька, печка да завалинка,
Зато не казённая, а своя законная.
Ты Ерема, я Фома, ты мне слово, я те два,
А бумажечкy твою я махорочкой набью.
Ты народ, и я народ, а мня дома милка ждёт,