Город было не узнать, тут повсюду были солдаты, тысячи солдат, раза в три больше, чем в прошлый раз, а также были танки, кавалерия и дирижабли, гномьи и геранские. Периодически над головами жужжали геликоптеры.
— Их так много, — восхищённо проговорила Алиса.
— Угу, тысяч шестьдесят. В прошлый раз Трой перемолол двадцатитысячную дивизию за две недели. Интересно, сколько у него уйдёт времени на то, чтобы справиться с этим корпусом? Наверное, месяца полтора.
— Думаешь, война затянется?
— Война — это всего лишь видоизменённый способ ведения бизнеса. Пока это кому-то выгодно — будет литься кровь.
— Но кому это может быть выгодно? Люди же гибнут.
— Там, откуда я пришёл, говорили: «Люди гибнут за металл». Посчитай сама, сколько раз дредноут пролетал над нами, пока мы сюда добирались.
— Каждый день, сначала туда, на следующий день обратно.
— Вот и смотри сама, около четырёх раз дредноут вывозил из Том-Том трюмы, полные ценным сырьём. Четыре раза. Да весь наш лагерь можно было уместить в один дредноут, а тут четыре. Это даже не тысячи, а миллионы унций в золоте. Том-Томцы торгуют с Геранском, и, пока они это делают, война не остановится.
— Почему они не делали это в мирное время без человеческих жертв?
— Том-Том — это протекторат Рафнии. Рафния — основной поставщик древесины малориенов на мировой рынок, конкуренты ей не нужны. И, как видишь, война для Том-Том — это не только убытки, но и широкие возможности. Пока дураки воюют, кое-кто делает деньги.
— Шакал, общаясь с тобой, я всё больше думаю, что мир прогнил сверху донизу.
— О нет, мир не прогнил, это глобальная экономическая система. В результате переворота в Ритании, там резко упал уровень жизни, в разы возросло число беженцев в Геранск. В Геранске возник переизбыток рабочей силы и военных корпоративных сил. Они стали заложниками своей собственной системы. Слишком большие частные армии — это угроза для политической системы Геранска и убытки для частных капиталистов. Даже армия должна приносить прибыль: она и приносит, дохнет, но приносит. А сколько рабов получил Том-Том от Геранска в результате войны, и, поверь, они найдут им применение. А в Геранске снизится гражданское и экономическое напряжение. Война всем выгодна.
— Получается, что любая война из-за денег? И даже великая битва тёмных и светлых богов?
— Да, не любая, а все и иначе быть не может, потому, что быть иначе просто не может. Я не знаю, что могут не поделить боги, но то, чего я не понимаю — это не значит, что этого нет. Битва зла против добра, тьмы против света — это такая же чушь и пропаганда для дурачков ступенькой пониже.
Слушавшие их разговор солдаты, сопровождающие их от КПП, чуть не лишились веры в богов. И не донесли на Тёрнера в дисциплинарные части лишь по одной причине — они боялись, что их поставят рядом с ним к стенке лишь за то, что они слышали эту логичную, как струна, ересь. Первая их остановка — это местный госпиталь, где они скинули пострадавших. Сами же приключенцы держались относительно бодрячком, и поэтому не пожелали воспользоваться положенным им отдыхом, и отправились в штаб, где будет решаться их судьба. В штабе их опросили что, как и почему, а также сверили с показаниями бежавших оттуда офицеров. Долго их мурыжить не стали — Шакал производил откровенно жалкое впечатление: безрукий, обезображенный, с двумя дочерьми на шее и душевнобольным другом-зверолюдом. Ему светило неполное гражданство и нищенская пенсия — других в корпоративных армиях не платят. Стронга тоже пожалели, ему пообещали оформить минимальное гражданство и примерно такую же пенсию. Кто-то подмахнул бумаги о том, что квартирмейстер Стронг лишился разума именно в армии. Ванесса и Алиса написали заявления об отставке и прошение об удовлетворении его в связи с тем, что их отцу-инвалиду требуется постоянный уход. Их дело должно было быть рассмотрено в течении дня, Геранская бюрократия работала быстро и чётко, как гномий хронометр.
На следующее утро, с выходом на пенсию, Шакала пришёл поздравить лично Джиленксон:
— Ба, Тёрнер, жив, собака! — жизнерадостно сказал Джиленксон, — Хотя, признаюсь, тебя не узнать, но сразу видно, что встреча с эльфами тебе пошла на пользу.
Джиленксон был в форме дисциплинарных частей и погонами полковника.
— Гер, — обратил внимание на вошедшего офицера Шакал — извините, что честь не отдаю.
— Да, тебе и нечем. Говорят, что ты притворялся трупом, чтобы ускользнуть от эльфов? Это правда?
— Так точно.
— Другого я от тебя и не ожидал, Тёрнер. И всё же жаль, что у тебя не хватило духу вызвать меня на дуэль. Тогда ты бы не дожил до столь убогого положения.