«Демоны, стыдно-то как. Дорвалась кошка драная до сладкого», — ругала себя Ванесса. Ругала, но не жалела. Со времён плаванья с тёмными эльфами на личной жизни пришлось поставить крест. Было слишком много работы в лазаретах и госпиталях. Военные госпитали — это вообще не романтическое место, особенно во время боевых действий. Запахи лекарств, ужасные раны, измождённые переутомлением лица врачей. Вынужденный целибат давил девушке на мозги, особенно наблюдая развитие отношений Алисы с Кулом. Женская зависть, хоть и белая, никуда не делась. Приказать Шакалу любовно её удовлетворять не позволяла гордость. Он-то, конечно, ей не откажет, но тогда она опустит в их общих глазах друга до раба, а себя до рабовладелицы. А ведь он для них так много сделал. Где бы была сейчас она, а где бы была Алиса? По началу Ванесса относилась к подчинённой ей личности именно как к слуге или рабу. Но нельзя постоянно так относиться к тому, с кем делишь одно тело. Шакал не раз давал дельные советы и показал свою разумность, а главное, всегда делал то, что нужно. Уже давно она поменяла своё отношение к нему и сейчас относилась к нему как к другу, хоть и старалась поддерживать холодный деловой тон.
Проморгавшись, Ванесса осмотрелась по сторонам — где же она? Оказалось, что в лесу.
«Уволочь ребёнка на всю ночь заниматься сексом в лес, как животное! Поздравляю, Ванесса, у тебя новое достижение и уровень дна», — продолжала она сама себя ругать.
Она посмотрела, что их накрывает. Оказывается, их завалило белыми, как бумага листьями, которые падали с такого же белого дерева. Весь лес зелёный, одно это дерево возле них белое.
«Вроде его вчера здесь не было, или было?» — почёсывая в затылке, подумала Ванесса.
Взяв один лист, она стала его рассматривать. Тут же от её пальцев по листу поползли золотые венки, быстро окрашивая его в золотой цвет.
— А-а-а-а, чертовщина, — тихо пискнула Ванесса, боязливо отбрасывая от себя листок.
Ванесса боязливо посмотрела на своего любовника. Сейчас её пугали две вещи: как бы он не проснулся, и как бы от него не забеременеть. После памятного случая, её отношение к нерождённым детям стало слегка фанатичным. Она не смогла бы попросить Шакала опять остановить свою беременность, даже если ребёнок не желанен.
Аккуратно выбравшись из-под листвы, и нагло стыбрив у парня трусы и рубашку, Ванесса аккуратно, бочком-бочком, дала дёру подальше отсюда. Как любил говорить Шакал — «валим отсюда». Валить действительно пора, неизвестно какие традиции у местных. Может, ей после такого придётся выйти за него, или за связь с малолетними здесь положен срок, а может — и смертная казнь. В общем, бежать надо, пока родители этого мачо сельского не объявились.
По пути к ярмарке, Ванесса умылась в мимо протекающем ручье. На секунду ей показалось, что на левой щеке у неё сияет золотой отпечаток от ладони. Она потрясла головой, и наваждение прошло.
Мучаясь похмельем, сушняком, в мужских трусах, которые девушке были до колен и в рубашке на босу грудь — такой Ванесса вышла из леса и побрела к их фургону. Увидев её, жизнерадостный Шакал ехидно зачитал какой-то стих:
Однажды, в студёную зимнюю пору
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведёт под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
Ванесса поморщилась, в чём подвох, она не поняла, но что он есть, знала точно.
— Моя госпожа, завтракать будете? — вместо привета сказал Шакал.
Она хмуро посмотрела на него, лицо у него было как прежде, и даже ещё лучше.
— Нет. Что с лицом?
— Сам не знаю, вчера снял маску, а оно такое. Чудеса.
— Понятно, — хмуро бросила, — Ты оплату с концерта получил?
— Да, и даже больше, ко мне сегодня утром подошла какая-то пара средних лет и заплатила за «дефлорацию сына». Я не понял, но деньги взял.
— ***, — выматерилась Ванесса, стукаясь лбом об фургон, — Я — проститутка, а ты — мой сутенёр. Кагдаж этот день закончится?!
— Госпожа? — забеспокоился Шакал.
— Шакал, миленький мой, родной, давай уже уедем отсюда поскорее, только пожалуйста, включи мой биореактор, а то голова болит.
Шакал притянул Ванессу к себе и слился с ней в страстном поцелуе. Ну, по крайней мере, так казалось со стороны. Видимо, вчерашнее чудо не исправило ему руки.