— Бе-бе-бе, не хочу об этом ничего знать.
— Тихо, смотрите, летит. Ох и сундук, — пробухтел Шакал.
Глава 111 ок
И почему Шакал обозвал геликоптер сундуком? Машина как машина, ничего необычного. Вытянутый в пятнадцать метров и шириной четыре метра воздушный транспорт. Корпус, чем-то напоминающий сосиску или корпус дирижабля, сверху кружатся лопасти винта, сзади две небольшие подвижные турбины и плоский вертикальный хвост, похожий на рыбий. Под брюхом у геликоптера небольшой круглый нарост с пушечкой. Это башенка стрелка. Судя по тому, что это полицейский вертолёт, то, скорее всего, в турели скорострельный игломёт. Пальба болванками в черте города может привести к большим разрушениям и жертвам.
— Блин, как он вообще летает, — возмущался Шакал. — Создатели этого сундука что-нибудь слышали про аэродинамику? Не геликоптер, а какой-то летающий вагон.
Однако в брюхе этого летающего вагона открылся люк, и из него посыпались полицейские. Красные мундиры с золотыми пуговицами и горизонтальными, позолоченными эполетами на груди. На головах чёрные каски со встроенными очками. Шлемы были украшены восьмиконечной звездой с короной — государственный герб полиции Ритании. За спиной у каждого штурмовика был здоровенный ранец с пристёгнутым к нему молниемётным ружьём, от ружья к ранцу вёл кабель. На палубу спустилось десять штурмовиков во главе с младшим офицером. Офицер выделялся золотой галкой на рукаве. Последним на палубу спустился инквизитор. Человек в красном балахоне, со скипетром в руках и золотым амулетом на шее. Ванесса как-то раз пошутила, что символ Истинного похож на бублик, и если показать поклоннику Истинного бублик, то он будет на него молиться. Вот и получается, что последователи Истинного готовы молиться на еду.
Отряд захвата десантировался на палубу с большой высоты. Шакал сразу заподозрил у них наличие мага-воздушника или соответствующих амулетов. Иначе десантирование с такой высоты неизбежно привело бы к травмам. Высадившись на палубу, штурмовики с подозрением смотрели по сторонам — вроде парусник, а на палубе никого нет, кроме капитана. Подозрительно!
Офицер подошёл к Тичу, по сравнению с капитаном офицер был коротышкой. Тич был выше него на голову и возвышался над ним, словно башня. Офицеру приходилось задирать голову к верху, чтобы говорить с Тичем.
— Сержант Джефферсон, полиция королевства Ритания, с кем имею честь разговаривать? — обратился к Тичу младший офицер.
— Не имеете вы чести, Джефферсон, на каком основании вы высадились на мой корабль? Я плыву под гражданским флагом, и территория корабля — это территория Истрии, вы не имеете права.
Сержант поиграл желваками, ему не нравилось, как начался разговор.
— У нас есть основания утверждать, что вы перевозите преступников, бежавших из королевства Ритания. Я требую, чтобы вы предоставили свой корабль к обыску.
— У вас нет никаких прав что-либо требовать, мы не находимся в территориальных водах Ритании и не направляемся в Ританские порты. Вы хорошо меня поняли, младший офицер Джефферсон? — последние слова Тич отмечал, постукивая указательным и средним пальцами по шлему сержанта. — Садитесь на свой выкидыш дирижабля и проваливайте с моего корабля.
Офицер окатил Тича презрительным взглядом.
— Да что я с вами, вообще, разговариваю. Констебли, ну-ка, поджарьте его и обыщите корабль. Всех, кто будет сопротивляться, убить. Корабль сжечь.
— А вот это он зря, — ехидно сказала Бьянка. — Только что подписал собственный смертный приговор.
Констебли похватали ружья и направили их на Тича. С округлых стволов молниемётов сорвались узкие белые молнии. Они коснулись Тича, завертелись вокруг него, и ничего не произошло. Констебли дали ещё один залп, эффект повторился. Тич скучающе стоял на палубе и носком ботинка ковырял несуществующую там щель.
— Какого ***?! — сказал Джефферсон, изумлённо глядя на то, как молнии крутятся вокруг Тича, не причиняя ему вреда.
— Что, не получается? — с каким-то сочувствием сказал Тич. — А давай я попробую.
Тич положил ладонь на плечо сержанта, и тот закричал. Его тело светилось от терзающего электричества. Глаза под очками не выдержали и взорвались, кожа покрылась хрустящей корочкой, а позолоченные пуговицы на мундире раскалились и оплавились. Когда Тич отпустил Джефферсона, тот рухнул на палубу поджаренным трупом.
— Ну, надо же, ГРИЛЬ, — издевательски воскликнул Тич. — Кто следующий?
Полицейские не придумали ничего лучше, как снова разрядить в него свои ружья. Тич принял все заряды и снова отразил их в констеблей. На палубе образовалось ещё девять легкопрожаренных трупов. Остался только инквизитор, он испуганно сжимал свой посох.