— Э-э-э-э, герр Тёрнер, вы сейчас говорили о нарушении трёх государственных законов, — робко начал один из полицейских, — Распространение ложной информации, вандализм и подстрекательство народа к бунту.
Шакал посмотрел на офицера полиции, как работник дурдома на психа, с нежной, но натянутой улыбкой. И каким-то задним нервом все поняли, что сейчас что-то будет.
— Дорогой и глубокоуважаемый офицер полиции, — вежливо начал Шакал, — а не соблаговолите ли вы истолковать нам ваш план решения этой проблемы. Нет? Ну, может у вас есть способ заставить делать людей то, что нам нужно, не нарушая закона? Что, тоже нет? А может, у вас есть какое-нибудь супероружие, которое позволит уничтожить всех гоблинов одним выстрелом, когда гарнизон военных покинет город? И что, даже такой мелочи нет? Ай-яй-яй.
Офицер сидел на своём месте красный, как дерьмом облитый.
— Если кто-то ещё не в курсе, то довожу до вашего сведения. Операция по приведению города к порядку практически завершена. Приблизительно через две недели военный гарнизон выведут из города. И тогда у нас просто не будет ресурсов, чтобы бороться с гоблинами. Эту проблемы мы должны решить за десять дней. У нас просто нету времени, чтобы делать всё по закону.
Все присутствующие помрачнели.
— Но есть и хорошая новость. Нападения гоблинов зафиксированы только на этом берегу, следовательно, на ту часть города гоблины ещё не перебрались. Организуйте на мостах круглосуточные посты, и чтоб ни одна зелёная тварь не проскочила. А кстати, уже какое-то время на улице стоит отрицательная температура, почему река даже не думает замерзать?
— Выше по течению целлюлозно-бумажное производство, оно забирает воду из реки, а обратно сбрасывает горячую техническую воду с отходами производства.
— Ха, экологических инспекторов на вас нет. Речку засрать не боитесь?
— Нет, герр, из-за круглогодичной плюсовой температуры в реке разрослись водоросли, пожирающие все отходы, правда, из-за водорослей теперь в реке нет рыбы.
— А откуда город берёт питьевую воду?
— За городом пробурено четыре водоносные скважины.
— Слушайте, шеф, ко мне в голову только что пришла идея, а что, если нам затопить канализацию?
— Как затопить?
— Очень просто, вот здесь тоннели канализационного слива в реку. Мы заложим их песком и пустим воду из скважин напрямую в канализацию. Если гоблины и не захлебнутся, то хотя бы выйдут из укрытия и не придётся отлавливать их по канализациям.
— Нереально, герр Тёрнер.
— Почему?
— Потому, что тогда меня казнят за мятеж, вас, как военного, за измену. А всех сидящих здесь — за укрывание тайны подготовки к диверсии.
Народ неуютно заёрзал на стульях.
— Есть идеи, шеф?
— Затопление канализации — это создание чрезвычайной ситуации в городе, на это у нас должна быть веская причина. Ну, или нужна санкция от властей.
— Это надо обдумать. Что ж, на этом я считаю наш брифинг законченным. Все можете разойтись, у нас всех много работы. Шеф, на вас городская администрация и комендант города, а я постараюсь убедить военных нам помочь.
Глава 125 ок
К своему непосредственному начальству Шакал не пошёл. Всеми правдами и неправдами он пытался избежать лейтенанта Джиленксона, и ему это удалось. Шакал успел пообщаться с обер-лейтенантом, командующим батальона, по совместительству на время операции гарнизона города. Тот его внимательно слушал минут пять, а потом вызвал наряд и велел посадить унтер-офицера Тёрнера в карцер на пару дней. Дескать, тот допился до зелёных чертей и теперь ему повсюду мерещатся гоблины. Находясь в карцере, Шакал был зол как чёрт, он шагами измерял камеру и физически чувствовал, как утекает драгоценное время, которого оказалось ещё меньше, чем он ожидал. Из разговоров часовых, охранявших карцер, он понял, что их перебазируют очень скоро, на всё про всё у него осталось десять дней, а он вынужден протирать штаны в карцере. На следующий день к нему в гости пожаловал Джиленксон.
— Хо-хо-хо, знаете, Тёрнер, я-то думал, вам никогда не удастся порадовать меня. Но вы меня удивили, видеть вас за решеткой — поистине прекрасное зрелище. Правда, вы смотритесь здесь не гармонично. Вам гораздо больше идёт в руках лопата и закапываемый рядом покойник.