Уж не посмотришь свысока, свысока
Шакал напевал, вырезая кусок из несущей балки. План Шакала был прост: нет рельсов — нет поезда. Нет поезда — нет передислокации, нет передислокации — есть время на ликвидацию гоблинов. Работа шла быстро, но не настолько хорошо, как надеялся Шакал, правда, и не настолько плохо. За первый день они так и не успели нанести критические повреждения мосту. Геранцы строили на совесть, даже после обрезки всех неосновных деталей мост не потерял своей прочности. Ночью работать Шакал не разрешил, слишком большая демаскировка.
Хорошо, что удалось склонить Дидьена со Стронгом выполнить эту аферу. Без сил Стронга ничего бы у него не получилось. Никто бы не удержал эти тяжёлые баллоны на цепи, а уж тем более ворочать их вниз-вверх, вправо-влево весь день, пока Шакал и Кул сварочным аппаратом обрезали опоры моста. Как ни странно, к ночёвке зимой посреди поля больше всех был неприспособлен Шакал, обладающий физиологией чистокровного человека. Зверолюды прекрасно были приспособлены, особенно Стронг, этому хоть на голой земле спи, всё нипочём. Но подчинённые выход нашли. Облепили Шакала своими телами и защитили от холода ночью. Правда, немного всех смущало поведение Кула. Во сне он бормотал имя Алисы, очень крепко обнимал своего командующего и упирался чем-то твёрдым ему в бедро.
Утром, позавтракав, они продолжили работу. Снизу раздавались песни про отважных монтажников-высотников, сверху бухтение Стронга о том, что ходить в гости по утрам является мудрым поступком. Наконец-то одна из десяти несущих опор была сильно подрезана, обмотана цепью и приготовлена к срыву. Авантюристы взялись за цепь и под командой Шакала «три-четрые, взяли» одновременно дёрнули за цепь, вырывая её из моста. Тяжёлая балка прогнулась, а потом оторвалась от моста и рухнула, пробивая лёд.
— Отпускайте цепь скорее, а то за собой под лёд утянет! — скомандовал Шакал.
Едва успели они отпустить цепь и отскочить от неё, как она резко подалась вперёд и стала погружаться под лёд, не вся, но им бы хватило. По уму, Шакалу стоило бы прикончить подельников и скинуть их с привязанным к ногам грузом под лёд, чтобы те могли разболтать эту тайну только рыбам. Но Шакал не был профессионалом, ему было достаточно того, что эти люди были достаточно замотивированы молчать.
— Командир, ты не боишься, что поезд под откос пустишь? — сказал Кул.
Последнее время Кул и Шакал много общались в неформальной обстановке, и в общении позволяли себе панибратство.
— Не боюсь. Чтобы не разрушать излишней вибрацией мосты, поезда тормозят перед ними и проходят их на медленном ходу.
Мост им обрушить не удалось, но с одной стороны железная дорога провалилась так, что один рельс порвался и теперь проезд по нему был невозможен. Пока обнаружат, пока привезут новые материалы, пока нагонят рабочих… Дней десять появится.
— Всё, заметаем улики и валим отсюда, нам надо…
Шакал не договорил. Сильные болевые судороги сотрясли его тело, ощущение было такое, что в сердце вонзили ледяную иглу. Он не выдержал такой боли, упал в снег и согнулся в позе эмбриона. Подчинённые обеспокоенно засуетились возле него.
— Командир, что с тобой? Сердце? — спросил Кул, вытаскивая Шакала из снега.
— Всё нормально.
Приступ боли постепенно проходил. У Шакала не могло быть инфаркта или ещё какой-либо болезни. Его организм был настроен, улучшен и создан быть абсолютно здоровым. Так что же это только что было, откуда боль? А может, это не его боль? Может, это боль госпожи? Телепатически связаться со своей госпожой он не мог, слишком далеко. Вдали от госпожи нить связи с её сознанием постоянно истончалась, и если она совсем оборвётся, то аватар-Шакал упадёт на землю бездыханным трупом, а его личность вернётся обратно в тело госпожи. Но вот какой должен был быть крик боли, что в такой дали по их ментальной нити он почувствовал и его так ударило?
— Нам надо срочно возвращаться в город, что-то не так.
Опустевший сварочный аппарат они утопили в той же реке. На обратном пути Шакал ещё с большим ожесточением эксплуатировал дрезину. Он дёргал за рычаг с такой силой и скоростью, что дрезина стала потихоньку разваливаться. И тем не менее, как бы они не спешили, въехать обратно в город на дрезине они не могли, это было бы уже слишком явная самоволка. Её пришлось столкнуть с рельсов в овраг.
В городе творилось что-то странное, тут и там ходили вооружённые чем попало отряды гражданских под руководством полицейских офицеров. Военных патрулей на улицах не было вообще. Когда один из таких отрядов увидел отряд Шакала, то чуть не открыл по ним огонь. Но офицер узнал Шакала.