У Ванессы отвалилась челюсть: такой Алису она ещё не видела. Они с Шакалом хладнокровно обсуждали такие вещи.
— Дайте мне пять минут, — она взяла у Шакала коробку, футляр со шприцем и отправилась в дом.
Там первым делом она сделала укол в плечо Кулу, поставила коробку на стол, на коробку положила прощальное письмо. На прощание она поцеловала мирно спящего Кула в губы. В дверном проёме она замерла, обернулась, внимательно разглядывая обстановку. Она пыталась запомнить этот дом, где была так счастлива, своего мужа, мирно спящего в кровати.
— Прощай, любимый. Молись за меня и за то, чтобы мы увиделись.
Алиса покинула дом. Утром к станции прибыл долгожданный поезд и батальон покинул город.
“Возлюбленный мой муж, я надеюсь, что ты простишь меня за то, что я приняла решение за тебя. Я не сказала тебе всего. Известие о беременности мне принесла сама Лилит, но с радостной вестью она принесла и печальную. Первый день нашей дочери станет последним днём для меня. Я знаю, ты сильный, но мысль о том, что ты будешь смотреть на мою смерь, разбивает мне сердце. Это не значит, что я собираюсь сдаваться. Нет, я буду бороться до последнего. И если на то будет воля богов, мы ещё увидимся и мне удастся познакомить тебя с нашей дочерью. В любом случае, ты её узнаешь, не я, так Ванесса сведёт вас вместе. Она ещё не знает, а я такая трусиха, не знаю как сказать ей об этом. Каждый последний день месяца в полдень жди меня у порога церкви, где мы поженились. Я буду помнить тебя, прощай.”
Глава 143 ок
Я куплю себе змею или черепаху,
А тебя я не люблю, ехай…
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Можно отсидеть на зоне, лучше и "пятнаху",
Чем с тобою фармазонить, ехай…
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Раньше жил и не тужил, а с тобой дал маху,
Лучше б с черепахой жил, ехай…
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Ехай на хуй!
Навсегда! -
наверно, уже в десятый раз подряд пел Шакал. Джиленксона перекосило от вокальных талантов Шакала.
— Хауптман Тёрнер, у вас есть песни поприличинее? А то, клянусь всеми богами, до следующего боя вы не доживёте! — похоже, у Джиленксона задёргался глаз.
Шакал почесал голову, задумавшись, и затянул новую песню:
Вдоль по дороге, вдоль по дороге
Вот я шагаю- раз и два
Плевать, что дырки в камзоле
И вдрызг сапоги
Зато уцелела голова,
Ать-два…
Ать-два, левой,
Ать-два, правой
Вдоль по дороге столбовой,
А то что ветер в карманах-
Так это пустяк-
Ведь главное дело, что живой.
Справа и слева -
Синее небо,
А под ногами — дальний путь.
Куда иду я — не знаю,
Дорога сама
Меня приведет куда-нибудь,
Ать-два…
Ать-два, левой,
Ать-два, правой,
Так бы я, братцы, шел и шел,
А то что ветер в карманах,
Так это пустяк…
Ля-ля-ля-ля-ля-ля
На последних аккордах Шакал бросил камушек под колёса лейтенантского фургона, и тот содрогнулся так, что где-то внутри лейтенант Джиленксон упал на пол и громко выматерился. Вот уже неделю Шакал развлекал себя тем, что по мелочам отравлял Джиленксону жизнь. Подбросить слабительного в еду любимого начальства — нет проблем. Кончить в носок и подменить его, чтобы у лейтенанта хлюпало и странно воняло от ног — запросто. Командование послало тебя взять и привести из борделя проститутку — да легко. И не твоя вина, что у проститутки оказался заразный, но ещё не видимый сифилис. Ты же всего лишь хауптман, а не врач. Распустить дурацкий слух о командире и наградить его не менее дурацким прозвищем — да за милую душу, это нам любо. По последнему пункту вообще была смешная история. Шакал отошёл в кустики по малой нужде, а герр лейтенант попытался расстрелять его за попытку дезертирства. Официально Джиленксон промазал, на практике — Шакал в последний момент успел отклонить траекторию полёта иглы так, что она пролетела чуть-чуть в стороне от него. И теперь он каждый раз, когда ему надо было по нужде и если рядом был Джиленксон, обращался к нему за разрешением по малой нужде. И не тихо и шёпотом, а официально и громко:
— Герр лейтенант Артур де Джиленксон, разрешите ПОССАТЬ!
Идущие рядом солдаты давились со смеху и вываливались из фургонов. Но это был ещё не весь апофеоз. За копеечку малую солдаты, которым надо было по нужде, тоже спрашивали разрешения у Джилинксона, многие делали это бесплатно, только чтобы поддержать шутку. Но за лейтенантом закрепилось прозвище: “пись-пись лейтенант”. Другие лейтенанты одобряли такую инициативу, Джиленксон откровенно достал.