Поэт свалился ничком, тоскливо завывая, и уткнулся лицом в ветхую смальту. Вирлу вдруг стало его жаль, хотя из всех присутствующих ему пуще остальных пристало ненавидеть Набба.
А вот в лицах баронов жалости не было — только озадаченность и недолгое раздумье.
— Фангекаэльдер — врата в Глубинные ярусы Тартариии и место гибели последнего цвергского короля, — загадочно прохрипел Ротте. — Правители живут, правители умирают. А на их костях другие строят свои царства. Так было и так будет.
Грзуб удручённо кивнул, качнув грибами на своей макушке:
— Как я и опасался. Однажды тьма должна была прийти с Глубинных ярусов и сойтись в вечной битве со всем светлым, что есть в мире. Это было предрешено. Хотел бы я оказаться подальше от всего этого; видит Черногриб, затем я и присягнул ему на верность! Но делать нечего: я принял решение помочь вам, и сим словом не поступлюсь.
— Теперь мы знаем, куда и против кого направлять войска, — с удовлетворённой улыбкой обобщила Эддеркоп. — Что скажешь, Крылан?
— Скажу, что половину из вас я ненавижу, а другая половина мне просто противна. Вдобавок мы не знаем, на что способен противник и явил ли он всю свою мощь — знаем только, что он способен доставить нам неприятности. С другой стороны — Крылан горделиво улыбнулся. — Здесь собрались самые влиятельные люди Тартарии. А когда те, кто большую часть времени грызутся между собой, объединяются ради общих стремлений — о, их не удержит ничто!
Пока Крылан бахвалился, Набб перевернулся на спину и горько засмеялся. Его нос был расквашен от удара о землю.
— Чего смешного? — спросил его Вирл.
— Вы не понимаете! — Набб сел и с умалишённой гримасой покрутил головой. — Вы не видите! Тьма уже победила! Ей не нужно громить вас в бою, чтобы одержать верх! Ей не нужно насылать на вас орды людей-без-огня, не нужно брать приступом города! Она отыщет обходной путь, найдёт лазейку и проникнет в ваши души, так что вы и не заметите! Как она уже проникла в мою!
— Кто-нибудь, уведите уже отсюда этого юродивого, — брезгливо потребовал Крылан.
— Этот юноша прав, — прохрипел Ротте.
— Что-что? — переспросил Крылан.
— Объяснись, — с оттенком раздражения потребовала Эддеркоп.
— Тьма всегда возьмёт своё, — покашливая произнёс Ротте. — Таков порядок вещей. Раньше ли, позже ли, все и каждый окажутся в её власти.
— Твои слова не лишены смысла, — согласился Грзуб, — однако что же теперь, не противиться тьме? Позволить ей беспрепятственно вторгнуться в наши владения?
— Тьма всегда возьмёт своё, — повторил Ротте. — Тяжкие времена отразятся на облике Тартарии. Они свергнут с трона одних и проложат дорогу другим. Так было и так будет.
Вздох баронессы эхом прокатился по пещере.
— Я устала это слушать, — сказала она. — Если все мы заинтересованы в военном походе и понимаем, что стоит на кону, почему бы нам не прекратить сотрясать воздух и не заняться делом?
Но тут стала сотрясаться земля. Сперва все ощутили лёгкую вибрацию подошвами сапог, затем колебания стали сильнее и превратились в точки. Где-то вдалеке застучали камни, послышались крики солдат.
— Землетрясение! — воскликнул Норбиус, закрывая собой Эддеркоп. — Сейчас будет обвал!
— Что всё это значит!? — взвизгнул Грзуб.
Своды пещеры пошли трещинами, на мозаику полетели камни — сперва совсем маленькие, редкие, затем больше, чаще и тяжелее. Рыдал Набб, стража баронов суетилась, не зная, откуда ожидать удара. Одному из стражников Грзуба по голове угодил острый кусок породы. Арли и Вирл бросились к Эддеркоп и её страже, а дружинники Крылана уже вели его по направлению к выходу.
— Никто не уйдёт отсюда! — прокричал Ротте удивительно здоровым и как будто не своим голосом. — Никто не сумеет спастись от гнева Асваргота! Никто не укроется от его могучих ударов!
Гвардейцы Ротте, очевидно смекнув, что к чему, уже в страхе неслись прочь. Барон залился глухим, но странно мелодичным смехом, воздев голову к осыпавшемуся потолку пещеры. Услышав упоминание Асваргота, Арли вышел из себя и швырнул в него пламенный шар, слепо надеясь хоть как-то исправить этим положение.