Он нашел ее. Кэтрин. Под именем Хилари Томас. Сука. Мерзкая сука. Он сжал рукоятку ножа и сделал несколько резких выпадов, словно пронзая невидимого врага.
Распластавшись на полу, Фрай заглянул в узкую щель под дверью. Что-то тяжелое было придвинуто изнутри. Свет, лившийся неизвестно откуда, тускло освещал спальню и пробивался из-под двери. Радость охватила Фрая. Она забаррикадировалась изнутри. Значит боится его, сука. Его боится. Зная дорогу из могилы, она боится умирать. А может быть, чувствует, что на этот раз не воскреснет? С этим телом он обойдется не так, как с телами прежних женщин. Вырежет сердце. Проткнет его деревянной палкой. Отрежет голову и набьет в рот чесноку. Он заберет с собой голову и сердце. Он закопает эти мерзкие остатки в разных местах, в освященной земле на церковном кладбище. Возможно, она предчувствует, что Фрай предпримет особенные меры, и поэтому яростно сопротивляется, как никогда прежде.
Тихо. Спит? Нет, решил он. Она не может уснуть от страха и, наверное, сидит в постели с пистолетом в руке.
В нем закипала дикая злоба. Он хотел, чтобы Кэтрин корчилась и извивалась так, как он корчился от боли все эти годы. Он с трудом сдерживался, чтобы не закричать: «Кэтрин, Кэтрин!» Слезы брызнули из глаз, и пот покрыл все лицо.
Он встал и несколько минут неподвижно стоял, решая, что делать. Он мог бы выломать дверь и сдвинуть препятствие, но это была бы верная смерть. Она успеет приготовиться и выпустить в него несколько пуль. Оставалось ждать, когда она сама выйдет из комнаты. Мертвая тишина успокоит Кэтрин. Утром она выйдет, ни о чем не подозревая, и тут Фрай схватит ее, не дав опомниться, и потащит к кровати.
Фрай отошел от двери и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Через несколько минут он начал различать шуршание в темноте. Воображение, успокаивал он себя. Старые страхи.
Вдруг что-то поползло по ноге под брюками. Что-то скользнуло в рукав и полезло вверх по руке. Что-то маленькое и противное промчалось на лицо, направляясь ко рту. Он плотно сжал губы. К глазам. Он зажмурился. Судорожно хватая рукой, он не мог поймать невидимое существо. Он включил фонарик. Никого. Никто не ползал по нему. Все исчезло. Он поежился. Фонарик остался гореть.
В четверг в 9 утра Хилари была разбужена зазвонившим телефоном. Вероятно, уборщица повернула рычажок на полную громкость, пронзительный звонок прорезал утреннюю тишину. Хилари, сонная, села в кровати.
Звонил Уэлли Топелис. Утром он читал газеты, был поражен случившимся.
Она попросила прочитать ей эту рубрику. Хилари облегченно вздохнула, услышав, что ее снимок и несколько строк под ним находились на шестой странице. В газету попало лишь то, что рассказала она и лейтенант Клеменса. Ни слова о Бруно Фрае. Никаких обвинений в лжесвидетельстве.
Хилари рассказала Уэлли все, что не попало в газету. Он пришел в ярость.
— Чертов полицейский! Строит дурацкие заключения, совершенно не зная человека. Я займусь этим. Не волнуйся.
— Каким образом?
— Я обращусь к кое-кому.
— К кому же?
— Например, к шефу полиции, он у меня в долгу. Кто устраивал концерты, весь сбор от которых пошел в фонд полиции?
— Ты?
— Черт побери, конечно!
— Что он сможет сделать?
— Пересмотреть дело.
— Когда один детектив обвинил меня во лжи?
— Этот полицейский просто ненормальный.
— Тебе придется долго доказывать это его шефу.
— Я буду настойчив, ягненок.
— Но как он сможет пересмотреть дело? Нужны новые улики.
— По крайней мере, он побеседует с шерифом из Напа Каунти.
— А шериф повторит то же самое. Он скажет, что Фрай сидел дома и готовил ужин.
— Значит, шериф болван, если принял за Фрая кого-то другого. А может быть, сам шериф лжет.
— Скажи это шефу, и он отправит нас в психиатрическую клинику.
— В таком случае я обращусь в частное сыскное бюро. Я знаю кое-кого. Хорошие ребята. Они найдут способ пересмотреть дело.
— Это будет дорого?
— Пополам со мной.
— Нет.
— Да.
— Ты так щедр, но...
— Никакая это не щедрость. Ты моя собственность, ягненок. И я плачу проценты, потому что хочу защитить свои интересы.
— Вздор. Ты очень щедрый, Уэлли. Но пока не обращайся туда. Второй детектив, лейтенант Клеменса, обещал заехать сегодня. Он еще верит мне, но сообщение шерифа очень смутило его. Я думаю, Клеменса может помочь. Если и с ним ничего не получится, тогда позвоним в сыскное бюро.