Что-то мелькнуло в темноте. У гаража. Джошуа скорее ощутил, чем заметил это. Он прищурился, но ничего не смог рассмотреть. Все было неподвижно.
«Это ветер, — подумал он. — Ветер гуляет среди кустов и ломает сухие ветки».
Но вот опять. Что-то ползло вдоль кустов от гаража. Невозможно было понять, что это. Какое-то пурпурное пятно на фоне ночи, беззвучно перемещавшееся на глазах.
«Наверное, собака, — подумал Джошуа. — Бродячая. А может, ребенок балуется».
— Кто там?
Молчание.
Он сделал несколько шагов от машины.
Пятно переместилось дальше, уходя от Джошуа, и замерло в ожидании.
«Это не собака, — решил Джошуа. — Собака была бы поменьше. Мальчишка. Какой-то хулиган».
— Кто там?
Тишина.
— Иди сюда.
В ответ — завывание ветра.
Джошуа хотел было настигнуть неизвестного, но вдруг чего-то испугался, неизвестность внушала страх. Джошуа невольно вздрогнул: сердце бешено заколотилось, во рту пересохло, пальцы судорожно сжались. Джошуа напряг слух и втянул голову в плечи, словно боясь неожиданного удара.
— Кто там? — повторил он.
Тень метнулась в сторону и бросилась через кусты прочь. Джошуа услышал треск веток и шум удалявшихся ног: топ-топ-топ. Потом все стихло.
Постоянно оглядываясь, он вернулся к машине, сел за руль и замкнул дверцу. Джошуа уже сомневался, действительно ли там был кто-то или всего лишь почудилось ему? После посещения жуткого дома и не такое могло привидеться. Джошуа понемногу успокоился.
Он завел мотор и поехал домой.
В субботу вечером Энтони Клеменса подъехал на синем «джипе» к дому Хилари Томас.
Она вышла навстречу. На Хилари было изящное дорогое платье изумрудного цвета с длинными рукавами и глубоким вырезом. Хилари уже больше года не назначали свиданий, и она уже подзабыла, как следует одеваться в таких случаях. Хилари два часа перебирала гардероб, не зная, что выбрать. Она приняла приглашение Тони потому, что он понравился ей, и еще потому, что она боролась с одиночеством. Верно сказал Уэлли Топелис: «Ты оправдываешь свою замкнутость уверенностью в собственных силах».
Хилари не искала друзей и любовников, она боялась крепкой привязанности, которая, как она знала, ничего, кроме боли и разочарования, не могла принести. Однако в своем стремлении избежать страданий она полностью отделяла себя от всех людей без исключения. Так Хилари твердо помнила все то, что она пережила с родителями, когда нежность пьяной матери неожиданно сменялась грубой бранью и побоями.
Тони вышел из машины и открыл перед Хилари дверцу. Почтительно склонившись, он сказал:
— Карета подана.
— О, вы, должно быть, ошиблись. Я не королева.
— Для меня вы королева.
— Я простая служанка.
— Вы прекраснее любой королевы.
— Смотрите, будьте осторожны. Если бы вас услышала королева, то не сносить вам головы.
— Я не боюсь.
— Почему?
— Потому что уже потерял голову из-за вас.
Хилари застонала.
— Я сахару пересыпал?
— Да, хочется заесть долькой лимона.
Хилари, подобрав платье, села в машину.
Тони вдруг спросил:
— Тебя не оскорбляет?
— Кто?
— Эта машина.
— "Джип"? А разве он разговаривает? И что он имеет против меня?
— Ведь это не «мерседес».
— Если ты считаешь меня снобом, то зачем спрашивать?
— Я не считаю тебя снобом, — ответил он. — Но Фрэнк говорит, что как-то неудобно приглашать женщину, которая богаче тебя.
— Насколько я знаю Фрэнка, я могу сказать, что его суждения не заслуживают доверия.
— В Лос-Анджелесе говорят, что человека можно узнать по его машине.
— Правда? Тогда ты «джип», а я — «мерседес». Мы не люди, а машины. Нам следует направиться не в ресторан, а в гараж, чтобы заправиться. Так?
— Нет. Я купил «джип», потому что люблю зимой кататься на лыжах. А на этой развалине можно ездить в горы при любой погоде.
— Я всегда хотела научиться кататься на лыжах.
— Я научу тебя. Придется только подождать месяц, пока не выпадет снег.
— А ты очень самоуверенный, думая, что мы останемся друзьями и через месяц.
— А почему бы нет?
— Может быть, мы сегодня же поссоримся.
— Из-за чего?
— Из-за политики.
— Я считаю всех политиков тупыми ублюдками, которые рвутся к власти, а сами шнурков не умеют завязать.
— Я тоже так думаю.
— Я сторонник предоставления широких гражданских прав.