— Кроме того, — закончил Таннертон, — мы последние, кто видит его на этой земле. Гроб закроется и больше не будет открываться.
В 10 часов вечера они накрыли гроб крышкой и защелкнули замки. Олмстед ушел домой к жене, болезненной маленькой женщине, и сыну, тихому, задумчивому мальчику. Таннертон поднялся наверх: он жил в этом же доме, над мертвецами.
Ранним субботним утром Таннертон отправился на сером «линкольне» в Санта-Розу. Он собирался вернуться к 10 часам в воскресенье. Поскольку не предполагалось никаких прощаний с покойником, то не было необходимости оставаться в бюро: его присутствие потребуется только во время похорон.
У него была женщина в Санта-Розе. Последнее увлечение в длинной цепи похождений. Таннертон гордился количеством побед.
Ее звали Хелен Виртиллион. Красивая тридцатилетняя женщина, худая, с крупной упругой грудью, доставляющей немалое удовольствие Таннертону.
Одни любовницы переставали с ним встречаться, когда узнавали, чем он занимается, другие, наоборот, бывали заинтригованы его необычной работой.
Таннертон знал, почему он нравится женщинам. Если мужчина имеет дело с покойниками, то его окружает подобие некоего ореола таинственной связи со смертью. Он, несмотря на веснушчатое мальчишеское лицо и веселый характер, оставался загадкой для любовниц. Они бессознательно ощущали себя бессмертными в его объятиях, словно Таннертон получал от мертвых этот сверхъестественный дар. Так некоторые женщины выходят замуж за врачей, думая, что таким образом смогут избежать многих болезней.
Ранним утром в воскресенье в похоронном бюро поднялся шум, но ничего этого Таннертон не слышал.
В комнате, где стоял гроб, зажегся свет, но Таннертон ничего этого не видел.
Крышка гроба была снята и отброшена прочь. Комнату наполнили крики ярости, боли, но Таннертон ничего об этом не мог знать.
Утомленный после бессонной ночи с Хелен Виртиллион, Эврил Таннертон приехал из Санта-Розы почти в 10 часов.
Он не стал заглядывать в гроб.
Вместе с Хари Олмстедом он отправился на кладбище и подготовил все к двухчасовой церемонии: они разложили канаты для опускания гроба и украсили все вокруг цветами.
Вернувшись, Таннертон протер бархаткой блестящие поверхности гроба. Водя рукой по его углам, он вспоминал упругость груди своей любовницы.
Он не заглянул в гроб.
В час Олмстед и Таннертон поставили его на катафалк.
В час тридцать они приехали на кладбище. Вскоре появился Джошуа Райнхарт и несколько местных жителей. Учитывая богатство и общественный вес покойного, присутствующих было до неприличного мало.
День был теплый. Высокие деревья бросали прямые тени через дорогу, катафалк медленно двигался в меняющихся полосах солнечного света и тени.
Гроб был поставлен на канаты рядом с могилой, и пятнадцать человек собрались вокруг для короткой службы. Хари Олмстед встал за укрытый цветами пульт, с помощью которого гроб опускался в могилу. Эврил читал духовные стихи. Пришедшие были в основном те владельцы виноградников, что имели деловые отношения с Бруно Фраем, поэтому они считали своим долгом присутствовать на похоронах. Никто не плакал. И ни у кого не было ни желания, ни возможности заглянуть в гроб.
Таннертон закрыл маленькую черную книжку. Он взглянул на Хари Олмстеда и кивнул.
Олмстед нажал на кнопку. Зажужжал электрический мотор. Гроб медленно начал опускаться и вскоре был поглощен землей.
Воскресным утром Тони приехал в Вествуд. Хилари ждала его. Когда он подъезжал к дому, Хилари вышла на порог. На ней были надеты черные джинсы, голубая блузка и яркая спортивная куртка. Сев в машину, Хилари чмокнула Тони в щеку. Он почувствовал приятный аромат лимона.
День начался многообещающе. На ленч они отправились на Голливуд-Хиллз, в японский ресторан «Ямаширо Скайрум». Еда оказалась не очень вкусной, но этот недостаток был с лихвой возмещен приятной беседой и прекрасным видом, открывавшимся из окна. Ресторан стоял на высоком холме, окруженном чудесными японскими садиками, а внизу расстилался на многие мили вокруг Лос-Анджелес. Воздух был необычайно чист: на горизонте блестела гладь океана.
Затем Тони повез ее в Гриффит-парк. Они ходили по зоопарку, кормили медведей, и Тони смешно изображал животных.
Целый час они провели на Мелроз авеню, что между Догени Драйв и бульваром Ла-Сьенега: Тони и Хилари бродили по антикварным магазинам, небрежно разглядывая вещи и ничего не покупая. Чтобы выпить коктейль, они поехали в Малибу. Здесь Тони и Хилари полюбовались на солнце, медленно погружающееся в океан, и отдохнули, слушая монотонный шум волн.