Но кто же это делал? Тот, кто имеет зуб на Бобби? Сам Бобби? Но зачем ему рвать собственную одежду? При чем здесь крокодилы? Тони подумал, что они слишком поверхностно осмотрели квартиру и поэтому что-то наверняка не заметили. То, что могло дать ключ к пониманию всего хаоса.
Из спальни дверь вела во вторую ванную комнату, которую они еще не проверяли. Дверь была закрыта.
Фрэнк направил в ее сторону револьвер и, не сводя с нее глаз, прошептал:
— Если он не ушел раньше, то он там. Больше ему негде прятаться.
— Кому?
Фрэнк удивленно посмотрел на Тони.
— Бобби, разумеется, кому же еще.
— Ты думаешь, он сам перевернул все вверх дном?
— А-а... ты что думаешь?
— Мы что-то пропустили.
— Да? Например?
— Не знаю.
Фрэнк двинулся к двери в ванную. Тони, не двигаясь, прислушивался. Было тихо, как в могиле.
— Кто-нибудь обязательно там есть, — шепнул Фрэнк.
Они встали по обе стороны от двери.
— Бобби! Ты слышишь меня? — крикнул Фрэнк. — Хватит там торчать! Выходи с поднятыми руками.
10 секунд, 20, 30. Фрэнк взялся за ручку и медленно повернул ее вниз: тихо щелкнул язычок замка. Фрэнк толкнул дверь и отскочил к стене, укрываясь от возможной пули или ножа. Но никакой стрельбы, никаких бросков не последовало. Единственное, что они почувствовали, это была невыносимая вонь, отвратительный запах мочи и кала. Тони сморщился.
— Господи!
Они зажали носы.
В ванной никого не было. Лужи мочи покрывали кафельный пол. Стульчак, унитаз, даже стекла двери душа — все было измазано калом.
— Господи, что здесь произошло? — промычал сквозь зажатый ладонью рот Фрэнк.
На стене темнела надпись, выведенная калом:
КОКОДРИЛОС.
Тони и Фрэнк, путаясь в разбросанной одежде, поспешно вернулись на середину комнаты, но так как дверь в ванную осталась открытой, в комнате было невозможно находиться из-за мерзкого запаха, и Тони с Фрэнком вышли в фойе.
— Тот, кто это сделал, действительно ненавидит Бобби, — сказал Фрэнк.
— А теперь ты согласен, что это не Бобби сделал?
— Конечно, не он. Зачем бы он так изгадил в собственном доме? Волосы встают дыбом при воспоминании.
— Мерзко, — согласился Тони.
Живот, сведенный судорогой, болел, и сердце лишь понемногу начало успокаиваться. Фрэнк убрал оружие, вынул носовой платок и вытер градом кативший с лица пот.
Тони положил в кобуру пистолет и сказал:
— Нельзя сейчас уходить отсюда. Слишком многое неясно и в этом следует разобраться на месте.
— Согласен. Надо вызвать помощника судьи и получить ордер на обыск.
— И все обыскать: метр за метром.
— Что ты рассчитываешь найти?
— Еще не знаю.
— Я видел телефон на кухне, — сказал Фрэнк.
Фрэнк пересек комнату и вошел на кухню. Едва Тони занес ногу на порог кухни, как оттуда возник Фрэнк.
— Господи! — Он попытался броситься обратно, в комнату.
— В чем дело?
Только Тони произнес это, что-то громко треснуло. Фрэнк закричал, начал заваливаться набок, ухватился за край шкафа, пытаясь удержаться на ногах. Треск раздался еще раз, эхом отзываясь в квартире, и Тони вдруг понял, что это — выстрелы. Но ведь на кухне никого не было! Тони потянулся к револьверу: ему показалось, что делает это он ненатурально медленно, в то время когда все вокруг понеслось с удвоенной скоростью. Вторая пуля ударила в плечо, Фрэнк, развернувшись, рухнул на залитый соком и усыпанный стеклом кафельный пол.
Когда Фрэнк упал, Тони увидел в глубине человека. Сомнений не оставалось — Бобби Вальдес. Он, изгибаясь, вылезал из-за посудного шкафа. Этот шкаф был неплотно придвинут к стене, и туда сумел втиснуться Вальдес. Им и в голову не пришло заглянуть в эту узкую щель. Бобби извивался всем телом, выбираясь из укрытия, как змея выползает из узкой норы. Он уже высвободил половину тела, держа в руке револьвер 32-го калибра. Вальдес был обнажен. У него был вид сумасшедшего. Дико сверкали расширенные зрачки, вокруг запавших глаз чернели страшные круги. Лицо поражало бледностью, губы совершенно побелели. Все это Тони успел заметить в долю секунды, когда все чувства были напряжены до предела.
Фрэнк еще падал, а Тони только потянулся к револьверу, когда грянул третий выстрел. Пуля ударила в дверной косяк. В щеку Тони воткнулась острая щепка. Он отпрянул и бросился в сторону на пол, больно ударился плечом и, задыхаясь от боли, покатился в глубину комнаты, прочь от кухни. Он спрятался за креслом и, наконец, смог вынуть револьвер. Между первым выстрелом и отчаянным броском Тони прошло не более пяти секунд.