Представители Пещеры ремёсел грубо оттолкнули застывшего у открытых ворот Глирика и громко бранясь удалились.
Услышав крики, к саду стали подтягиваться другие жители Квартала.
— Какой срам… — пробормотал Солкис, изображая крайнюю неловкость за других.
— Возмутительно! — поддакнул Импер.
— Суки! — ни капли не стесняясь ни женщин, ни ребятни выругался Торк.
— Что на этих идиотов нашло? — надо отдать ему должное, Безбородый пророк первым из участников перебранки восстановил способность рассуждать трезво. — Если бы посланники Дома Среброделов устроили такой скандал, я лично проследил бы, чтоб всех как следует выпороли!
Солкис с готовностью поддержал настрой Скалозуба:
— После свержения Предателя законнорожденные вконец распоясались! Решили, что им теперь никто не указ, что они самые главные! — Солкис покачал головой. — Видите ли, всех порядочных гномов, участвовавших в свержении узурпатора, новый владыка пригрел во дворце. Потом начался делёж сфер влияния, там такая кутерьма в Пещере творилась! — он постарался выкатить глаза из орбит. — Ну, вы, наверное, сами слышали. Многие слуги законнорожденных даже вернулись обратно в Квартал. Теперь самые влиятельные Дома, — по сути, бандитские кланы, вот и посланники у них соответствующие. Постоянно что-то требуют, кичатся, задираются, не гнушаются запугиванием и прочими непотребствами! Вы уж извините, что не предупредили заранее, но такого хамства даже я не мог ожидать! Думал, сейчас пристыжу шалопаев, те поймут, что надо не требовать, а самим созидать. Ох, позорище…
Наконец-то успокоивший Норина Пастырь присоединился к беседе:
— К нам и правда стали возвращаться наши сограждане, но тому много разных причин, об особой жести в Пещере никто не рассказывал…
— Вряд ли те, кто переезжает обратно в Квартал, служили в Домах, что возвысились после восстания, — быстро привёл новую аргументацию Солкис. — Там такие жёсткие порядки у некоторых, что живым от них не уйдёшь! Эх, и ведь приходится теперь с ними работать… — постарался надавить манипулятор на жалость.
— Чего же Велер не приструнит выскочек? — удивился Скалозуб. — Уж кто-кто, а он неуважительное отношение не приветствует.
Солкис обезоруживающе пожал плечами:
— К Его Величеству мы это быдло не подпускаем, Импер не даст соврать, — его спутник, естественно, тут же принялся утвердительно кивать. — Боимся, что не только их, но и наши головы полетят. Регулярно пытаемся поставить хамов на место, но, как вы только что видели, получается далеко не всегда…
На площади у входа в сад собралось уже довольно много гномов. Толпа невнятно бубнила, пересказывая друг другу выходку представителей зажиточного сословия, возомнивших себя освободителями.
— Позор законнорожденным! — выкрикнул кто-то из собравшейся черни.
— Они больше нам не хозяева! Мы не рабы и не слуги! — ещё один возглас.
— Пускай сидят в своей пещере и к нам не суются!
Импер славно выдрессировал затаившихся среди бедняков соглядатаев, те очень быстро и хорошо поняли, когда и что от них требуется.
Народ заволновался. Гомон превратился из удивлённого в ворчливый, затем в угрожающий.
Безбородый пророк и Пастырь были вынуждены прекратить допытываться причины неадекватного поведения представителей Домов и успокаивать разгневанную толпу.
Улучив момент, когда до него никому не было дела, Импер осторожно подобрался к бывшему капитану:
— Простите, уважаемый, но так уж вышло, что я вынужден обратиться к вам за помощью…
Кирчим удивлённо уставился на него.
— Это не подлежит публичному разглашению, и я искренне надеюсь, что всё, что сейчас будет сказано, останется между нами. Странные события, которые произошли той роковой ночью в темницах дворца…
Капитан стражей сжался, но голос Импера был столь вкрадчивым, что полностью укрыться в своей раковине он не успел.
— Теперь, пусть и в меньшем масштабе, они стали повторяться не только в наглухо замурованном подземелье.
* * *
Солкис чувствовал себя вымотанным, но гнетущего чувства вины не испытывал. Он сидел за столом в своём доме и методично пережёвывал пищу. Как и было обещано, они получили с Ульрикой по дополнительной грибокартошке на ужин, причём размер клубней впечатлял. Супруга впервые за последние недели насытилась, взяв у Солкиса не половину, но лишь одну треть его доли. Довольно урча она поглаживала задумчиво жующего мужа за левую руку, не задавая лишних вопросов, на которые тот совершенно не хотел отвечать.
«Умная женщина», — в который раз отметил про себя Солкис. — «Умная, верная, красивая… Такая стоит того, чтобы немного поступиться совестью. Ради неё и будущего ребёнка я сделаю то, что должно. Всё сделаю ради них!»