И она права.
Я опасный парень для такой хорошенькой девушки, как она, поскольку нахожу удовольствие в том, чтобы ломать красивые вещи.
Вот почему, когда они уходят рука об руку, я чувствую одновременно раздражение и облегчение.
Мне следовало бы спросить себя, почему одного взгляда на лицо этой девушки было достаточно, чтобы вернуть меня в ту, другую жизнь, но я знаю, что это не будет иметь значения, потому что мне не придется увидеть ее снова.
Второй звонок моему отцу этим утром прошел во многом так, как он предполагал, и первый.
Я рассказал ему, как облажался, и он воспользовался своим бумажником, чтобы это исправить.
Доплатил за то, чтобы об этом не стало известно в полицейском отчете.
Зная его, я думаю, что он, вероятно, тоже воспользовался Tums, потому что у этой машины была специальная покраска, которая обошлась некоторым из его арендаторов более чем в трехмесячную аренду.
Однако это обойдется мне намного дороже, поскольку он будет ожидать какой-то компенсации, а мне придется потратить свою энергию на поиск способов избежать этого.
Я опустил подробности о Маленьком Привидении, которое я увидел на улице и которое привело меня в это затруднительное положение, и вместо этого настоял, чтобы водитель такси остановился без причины, потому что он старый и дряхлый.
Он верил в это — или не верил — в любом случае, мой отец никогда не был из тех парней, которые не могут взять ситуацию под контроль.
Или предоставить меня самому себе.
Помогло также то, что по-настоящему пострадала только моя машина. Всего несколько царапин на такси.
Вот почему, после того как мы оба заехали на парковку на углу, потребовалось не более пятнадцати минут, пока Киллиан Шоу торговался со стариком по телефону, чтобы я развернул свою задницу и отправился обратно в Риверсайд на поврежденном винтажном "Мустанге".
И все ради гребаного сэндвича.
— Какого черта, чувак?
Риггс разочарованно разводит руками, когда ловит меня, пробегающего мимо него по коридору женского общежития, грудь вздымается, руки пустые.
Я все еще на взводе после аварии, так что, если он знает, что будет лучше, он выбросится из ближайшего окна, прежде чем я окажу ему честь.
— Закончились рогалики. — Я прохожу мимо его поникших плеч и подхожу к двери Алексис, стуча в нее кулаком.
Я делаю это до тех пор, пока в каждой комнате поблизости не появится голова, выглядывающая из дверей, чтобы посмотреть, что происходит.
— Алексис там нет, чувак. — Риггс говорит с расстояния нескольких футов, зная, что лучше не подходить ко мне, когда я в таком состоянии.
— Где она, черт возьми? – Рявкаю я, бросая взгляд в сторону зрителей, которые затем убегают обратно за свои двери.
Хорошо. Любопытные ублюдки.
Риггс не отвечает, пока я не достаю телефон из заднего кармана брюк, чтобы написать ей.
— Некоторое время назад видел, как она ушла с Эннали, сказала что-то насчет того, чтобы выпить кофе где-нибудь в квартале.
Отправляя сообщение с вопросом, какого черта ее нет в ее комнате, я немедленно получаю ответ, объясняющий, как она возвращается из Starbucks, как и сказал Риггс.
Я
Поторопись, черт возьми, и встретимся в туалете рядом со спортзалом.
Алексис
В чем твоя проблема?
Ты. Моя машина. Призрак моей матери.
Я
Не задавай гребаных вопросов. Просто делай, что я сказал.
Алексис
Неважно... встретимся там через пятнадцать минут.
— Хорошо. Что тебя сегодня так вывело из себя?
Спрашивает Алексис, подходя к кабинке для инвалидов. Я прислоняюсь к кафельной стене, крутя выкидной нож между пальцами.
— Сними трусики.
Я сразу перехожу к делу, у меня никогда не было настроения тешить ее самолюбие, выдавая личную информацию.
— Ты, блядь, серьезно? Ты знаешь, что Эннали ждет меня в моей комнате. — Она останавливается, скрещивая руки.
Жалкая демонстрация сопротивления.
Мои глаза поднимаются на Алексис, когда я складываю нож.
— У тебя создается впечатление, что я несерьезен? Или что мне не похуй на Эннали?
— Нет, — тихо говорит она, смягчая тон.
Засовывая нож в карман, я выплевываю: — Тогда сделай то, о чем, черт возьми, я просил, или я найду кого-нибудь другого, кто сделает. Начиная с твоей подруги.
Это заставляет Алексис разочарованно выдохнуть через нос, ей нужно немного побороться, чтобы утолить свою гордость. Но мы оба знаем, как сильно она любит, когда я призываю ее, потому что это означает, что я больше никого не позову.
И если есть что-то, чего она хочет больше, чем эксклюзивности с моим членом, так это чтобы никто другой не забрал то, во что она настолько бредит, что верит, что это действительно ее.
В такой школе, как Риверсайд, кодекс поведения девушки, как правило, намного более...гибкий... чем кодекс поведения парня.
Особенно когда речь идет о Сейнте, Леви, Риггсе и вашем покорном слуге. Наши родословные основали школу, и даже при том, что наш отец передал бразды правления, это не делает их менее доминирующими. Что, наряду со всеми деньгами и политикой, вложенными в Риверсайд, мы считаемся неприкасаемыми. Каждый из наших отцов, отцов их отцов и так далее окончил Риверсайд и поступил в колледж Лиги плюща по своему выбору.
Большинство их лиц в рамках, выравнивающих старые стены здания, наряду с парой знаменитостей и президентов.
Это именно то, о чем думают девушки вроде Алексис, когда видят таких парней, как мы: жизнь, которую они могут получить от этого.
Также почему большинство парней здесь сосредоточены только на том, чтобы получить то, чего они тоже хотят: их члены красивые и влажные.
Алексис снова неторопливо подходит ко мне, груди напрягаются под ее белой блузкой, создавая идеальную округлую ложбинку, выступающую там, где она намеренно расстегнута.
— Просто хотела узнать, не хочешь ли ты поговорить об этом. — Она пожимает плечами, не сводя с меня глаз, пока закрывает кабинку на замок. Вешая свою сумку на крючок, Алексис облизывает губы, пока я разглядываю ее длинные загорелые ноги.