Крейтон и Сейнт все еще угрожают Владимиру смертоносным оружием, но даже они знают, что сейчас не время действовать.
Что работает в нашу пользу, потому что тренер Сейнта выступает за нас.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Лавелл?!
Балкан кричит с нижней трибуны, заставляя Крейтона и Сейнта ослабить натиск.
Сейнт мгновенно реагирует, как будто включился выключатель, и крутит кастет вокруг пальца, прежде чем сунуть его в карман.
Крейтон тычет пистолетом в грудь Владимира, позволяя ему забрать его.
— Разберись с ним, или это сделаю я, — бормочет он Сейнту о своем футбольном тренере.
— Всего хорошего, тренер! — Сейнт рявкает в ответ, заставляя Алексис несколько раз моргнуть, словно очнувшись от транса, похожего на ее собственный.
Ее улыбка становится мерзкой, когда она поворачивается ко мне.
— Попомни мои слова, береговая шлюха. Я никогда не позволю тебе трахнуть его.
Все мое тело гудит от ярости, когда я хлопаю в ответ: — Я уже, блядь, это делаю.
Алексис не сводит с меня своих глаз-бусинок, подзывая своих охранников другой русской командой, и они, как единое целое, переходят на ее сторону.
С выражением решимости на лице Алексис перекидывает волосы через плечо и поворачивается, чтобы неторопливо уйти, Влад и его партнер следуют за ней по пятам.
— Что, черт возьми, это было на самом деле?
Хендрикс переводит взгляд с нас шестерых, ожидая объяснений, которых ни у кого нет.
Ну, кроме Крейтона, потому что он совсем не выглядит удивленным поведением Алексис.
Мои ноги горят от усталости, когда я делаю свой третий круг по трассе без остановки.
Все, кроме Крейтона, разошлись вскоре после противостояния с Алексис: Арчер и Хендрикс занялись контролем повреждений, Риггс и Леви отправились ловить кайф Бог знает от чего, а Сейнт исчез вскоре после того, как Крейтон выложил нам все, что известно.
Крейтон делал все возможное, чтобы не отстать от моего спринта, но даже он недостаточно силен, чтобы выдержать гнев женского адреналина.
Я злюсь, но не только на Алексис.
Крейтон скрывал от меня всю войну между ним и ней. Я чувствую себя преданной.
Он мог бы сказать мне с самого начала, что это она взяла нож. Если не мне, то по крайней мере Сейнту.
Почему он чувствует потребность все время страдать, выше моего понимания. Ну, не совсем, поскольку ему приходилось терпеть это так долго в детстве.
Но он больше не ребенок, и я имела право знать, что мне угрожали.
Несмотря на жар, я ускоряю шаг, надеясь, что небольшая физическая боль заменит эмоциональную.
Когда я снова подхожу к трибунам, где Крейтон уже не так терпеливо ждал, пока я отойду от своей мании, он рявкает, чтобы я остановилась.
Вопреки здравому смыслу, я так и делаю.
Но только потому, что я думаю, что мои ноги вот-вот сломаются.
— Что? –Рявкаю я, кладя руки на колени.
— Я сделал это дерьмо, чтобы защитить тебя, уберечь от всего этого.
— Мой герой, спасибо тебе. — Я закатываю глаза.
— Ребекка... — Он предупреждает.
— Крейтон... — Я издеваюсь над ним.
— Ты ведешь себя как соплячка.
Я преувеличенно рассмеялась.
— А ты ведешь себя как мудак. Большой толстый скрытный мудак.
— Мы можем заниматься этим око за око всю ночь, или мы можем вернуться в мою комнату в общежитии и выплеснуть наше разочарование.
Подходя к нему, я тыкаю пальцем ему в грудь.
— Нет. Секс этого не исправит. Алексис угрожала убить меня, и, как обычно, твоя первая реакция — проявить бдительность.
— Ты не знаешь, как она работает. Эта сука не брала мой нож просто так. У нее всегда есть план в игре.
— Значит, ты провел все прошлые выходные, потерпев неудачу при попытке проникнуть в особняк ее отца.
— Это дерьмо — крепость, Маленький Призрак. Мне пришлось караулить ее всю ночь, чтобы найти способ проникнуть внутрь. Я хорош, но не настолько. И был готов умереть, пытаясь.
— Вот оно. — Я хлопаю ладонями по его груди в бесплодной попытке оттолкнуть его. — Думаешь только о себе. — Я раздраженно скрещиваю руки на груди. — Итак, что будет со мной, когда тебя поймают... или того хуже... убьют?
— Я не особо задумывался над...
— Именно. Как я и сказала... большой толстый член, блядь.
— Большой жирный член, который хочет убедиться, что ты защищена. Если ты еще не поняла, в Риверсайде одни собаки едят других. Если я проявлю слабость, бешеные нападут. И ты первая, кого они попытаются укусить.
— Ты этого не знаешь.
— Конечно, я, блядь, знаю.
— Как?
— Потому что ты - моя гребаная слабость, Ребекка.
Мое сердце переполняется этим заявлением, и именно поэтому мне нужно придерживаться своего оружия. Поэтому, когда Крейтон тянется ко мне, я отступаю, отказываясь позволить ему сразить меня наповал более романтическими словами и обещаниями.
Это больше, чем секс. Больше, чем эго. Я изменила всю свою жизнь, свои планы на будущее ради этого мужчины.
Даже если он еще не знает этого.
У меня тоже есть секреты, да, но они не такие эгоистичные или опрометчивые, как у него. На самом деле, мои — полная противоположность.
И наполненные мыслями о нем.
— Какого черта ты хочешь, чтобы я сказал, Маленькое Привидение, что я неправ?
— Это было бы неплохим началом.
Крейтон лихорадочно проводит рукой по своим взъерошенным волосам.
— Прости, что оставил тебя в неведении, хорошо? Я должен был рассказать тебе о моем ноже, появлении Алексис, пытающейся трахнуть меня, и ее угрозах в твой адрес. — Он ругается себе под нос. — Я просто не привык к этому дерьму в отношениях, для меня неестественно думать о чьих-то чувствах, кроме своих собственных.
Его слова честны — что я ценю, — но они также глубоко ранят. Особенно потому, что нигде в этом извинении он не упомянул о попытке измениться.
— Я не приму такого поведения.