41
КРЕЙТОН
ВЕСНА
Многое поставлено на карту, когда сломленный парень вроде меня находит самоотверженную девушку вроде Ребекки, готовую остаться рядом, пытаясь его исправить. Это то, что я осознал за прошедшие недели.
Она доказала больше, чем кто-либо другой, что принимает меня с недостатками и осколками, оставшимися позади.
Вот почему я изо всех сил старался обуздать потребность противостоять ее усилиям.
Бесконечные вопросы, которые раньше заставляли меня размалывать коренные зубы в стружку, превратились в разговоры, которые вскоре привели к взаимопониманию и сексу.
Я дал ей обещания, и я полностью намерен сдержать их все. Кроме одного. Я не могу смириться с потерей своего ножа.
Даже когда Алексис исчезла со сцены, мысль о том, что она забрала что-то мое, имеющее такое большое значение, мне не нравится.
Черт, это вообще полная хуйня.
В конце концов, это моя вина, я потерял бдительность, и она ухватилась за возможность причинить мне боль единственным доступным ей способом, не потеряв головы.
Буквально. Потому что я ясно дал понять задолго до того, как она взяла мой нож, что возьму на себя последствия ее убийства, если придется. Если есть что-то общее у нас с Алексис, так это то, что мы не боимся смерти.
Но теперь, когда у меня есть Ребекка, я понимаю, что смерть и страх могут принимать разные формы. Потеря того, что она была первой в списке.
Она стала источником покоя в душе сумасшедшего, и теперь я не могу без нее жить.
Без нее.
— Гамлет! — Кричит девушка, выводя меня из оцепенения.
— Отличная работа, мисс Лессир, — кивает Беккет, возвращаясь к записи на доске для сухого стирания. — Теперь скажите мне…кто знает, сколько времени потребовалось Шекспиру, чтобы закончить ее написание?
Ребекка вскидывает руку. — Два года. С 1599 по 1601 год.
Дипломированный урод, но все равно ботаник.
— Вы, как всегда, корректны, мисс Доусон. — Беккет тешит ее самолюбие одним хлопком по бедру.
Я наклоняюсь ближе к Ребекке, опершись локтем на подлокотник моего стола.
— Тебе лучше прекратить это дерьмо, пока я не был вынужден преподать твоему драгоценному учителю английского урок за то, что он довел мою девушку до обморока.
Ребекка издевается надо мной, ударяя себя в грудь, затем возвращается к записям в своем блокноте.
Я фыркаю, выпрямляясь на стуле только для того, чтобы встать и пройти к началу класса.
— Мистер Шоу... Как вы думаете, куда вы направляетесь?
Беккет скрещивает руки на груди, когда я прохожу мимо него.
— Если бы я попросил тебя сделать перерыв на сигарету, ты бы попытался остановить меня?
— Абсолютно!
Распахивая дверь, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Ребекка так же расстроена, как и Беккет. Я подмигиваю ей, прежде чем бросаю через плечо: — Тогда это перекур.
В последнее время я пробую много нового ради нее, но я теряю клетки мозга, сидя на этом гребаном уроке по Шекспиру.
— Мистер Ш... — зовет он, но я прерываю его, хлопнув дверью.
В этот момент на моем телефоне раздается звонок.
Ребекка
Что за черт, Крейтон? Куда ты идешь?
Я
Либо я курю, либо убиваю Беккета... Выбирай с умом. Не могу сдать этот урок без него.
Ребекка
Тебе тоже нужно сдать этот урок, придурок. Твой отец все еще пристаёт к тебе насчет того, чтобы твои оценки были высокими.
Я
Посмотри на себя, вы все беспокоитесь о моем благополучии и прочем дерьме.
Проходит минута без ответа, пока я направляюсь в общежитие, вероятно, потому, что Беккет засыпает ее вопросами. Его новый трюк, когда он хочет достучаться до меня.
Ребекка
Кто-то должен.
Запихивая телефон обратно в карман, я тащусь в сторону спортзала, уже залезая в штаны, чтобы вытащить пачку сигарет.
Но когда я открываю ее, там ничего не остается.
— Черт. — Я ругаюсь себе под нос, разворачиваюсь и бегу обратно в свою комнату, где лежит пачка.
Секретарша Бомонта направляется ко мне, когда я вхожу в зал, искоса поглядывая на меня, когда я прохожу мимо нее, но не осмеливаясь прокомментировать, почему я не на занятиях.
Я уверен, что папе позвонят, благодаря Беккету, который так же сильно, как и мой отец, старается помочь мне добиться успеха.
К тому времени, как я добираюсь до своей комнаты в общежитии, я слышу звон колокольчика вдалеке, и это только вопрос времени, когда Ребекка ворвется в дверь, чтобы помахать мне пальцем.
Выдвигаю ящик прикроватной тумбочки, беру пачку сигарет и достаю одну снизу.
Срывая пластиковую обертку, я бросаю ее в мусорное ведро и открываю крышку с большей силой, чем необходимо, оставляя пачку переворачиваться в моих руках, прежде чем упасть на пол возле кровати.
Поскольку эта возня выводит меня из себя еще больше, вселенная решает пойти дальше, заставляя меня пнуть ее под кровать в попытке поднять.
— Черт возьми, — я опускаюсь на пол, чтобы дотянуться до него, но он соскользнул туда, куда я не могу дотянуться с минимальными усилиями.
— Все это ради противораковой палочки. — Я протягиваю руку, но она все еще вне моей досягаемости.
Вскакивая на ноги, я обеими руками толкаю кровать, сдвигая ее почти наполовину к той стороне комнаты, где жил Сейнт.
Вот тогда-то я и вижу это.
И я не имею в виду мои сигареты.
Мой нож смотрит мне в лицо, как будто кричит — ха-ха, ты гребаный мудак.
Я быстро хватаю его, все еще не понимая, что он у меня в руке.
Все это время эта чертова штука была у меня под кроватью.
Но я мог бы поклясться, что проверил там.
Раскрыв его, я рассматриваю нож, словно пытаясь убедиться, что он настоящий.