Подобные вещи могут быть совпадением для кого угодно другого, но ничто в моей жизни таковым не является. Вот почему я не утруждаю себя ответом на звонок — потому что, если в этой комнате вот-вот произойдет что-то плохое, мне нужно придумать способ вытащить Ребекку из этого.
Я засовываю телефон обратно в карман, в то же время телефон Ребекки снова запускается, но она все еще занята поиском этой чертовой штуковины, поэтому пропускает еще один звонок.
Тогда очередь моего телефона вызывать на бис.
Я смотрю и снова обнаруживаю, что это мой отец.
— Может ли кто-нибудь из вас, идиотов, пожалуйста, ответить на свой чертов телефон, — выпаливает Хендрикс, набирая что-то на своем.
Я заканчиваю разговор, мой взгляд рикошетом мечется между Сейнтом, Риггсом и Леви, говоря им, что нужно сделать, не произнося ни единого слова.
Сейнт стоит, набирая что-то в своем телефоне, прежде чем уступить дорогу Хендрикс, а двое других направляются прямо к дверям на разведку.
— Нашла! — Объявляет Ребекка, уткнувшись лицом в сумку, не обращая внимания на то, что почти половина наших столиков уже не сидит. — Это был Арчер, — щебечет она, протягивая телефон, как приз, но хмурится, когда понимает, что никто не обращает внимания.
Сейнт сжимает руку Хендрикс, заставляя ее подняться на ноги резким рывком.
Хендрикс проклинает его в ответ.
— Что, черт возьми, ты делаешь? Отпусти ее! — Ребекка встает, готовая встать на защиту своей подруги, но я хватаю ее за талию, разворачивая так, чтобы она посмотрела на меня, пока Сейнт тащит прочь брыкающуюся и кричащую Хендрикса.
— Ребекка... — Я медленно встаю, и нервозность в моем тоне, должно быть, очевидна, потому что ее гнев рассеивается.
— Что? Что не так? Что-то случилось?
Я качаю головой.
— Нет, Маленькое Привидение, но что-то должно случиться.
Я оставляю долгий поцелуй на ее лбу, смакуя лавандовый аромат ее неоновых волос.
— Крейтон, ты меня пугаешь.
Она моргает на меня водянистыми глазами.
— Все будет хорошо, пока ты делаешь в точности то, что я говорю.
— Если это предполагает оставить тебя здесь, то нет.
Я оглядываюсь на толпу, замечая нескольких студентов, спешащих через двери столовой, шепча на ухо своим друзьям, так что я знаю, что это ненадолго.
— Леви вернется через несколько секунд. Мне нужно, чтобы ты пошла с ним, когда он вернется.
Мне нужно, чтобы Ребекка убралась отсюда нахуй, чтобы они не забрали и ее тоже — потому что я знаю, что сумасшедшая сука внутри нее в конечном итоге натворит какую-нибудь глупость.
Все равно что ударить кого-нибудь по лицу.
— Ни за что на свете.
Она отчаянно трясет головой.
Леви появляется из кухни, бежит к нам так быстро, как только может.
— Ребекка, ты уходишь. Не заставляй меня делать это дерьмо против твоей воли.
После Феликса я взял за правило никогда ни к чему ее не принуждать. Давать ей власть над своим телом, которой она заслуживает, несмотря ни на что.
Однако Ребекка прижимает меня к стене.
У меня нет выбора.
Поэтому, когда Леви подходит к нам, я кивком головы даю ему зеленый свет.
Он крепко обнимает ее за талию, и Ребекка изо всех сил цепляется за меня, пока он пытается оттащить ее. Когда мне удается оторвать от себя ее руки, Ребекка начинает размахивать кулаками, попутно пиная несколько столов.
Ближайшие к нам ребята вскакивают со своих мест, стараясь держаться подальше от сумасшедшей цыпочки и еды, которую она рассыпает по полу.
Остальные смотрят на это, округлив губы и хихикая.
Но никто не вмешивается, даже персонал.
Я с извиняющимся видом смотрю на Ребекку, пока Леви тащит ее через половину комнаты, моя омраченная душа тянется к ней так же отчаянно, как и она сама.
Поступать правильно больно, наверное, поэтому я никогда не делал этого до нее.
Ребекке удается вырваться из хватки Леви, она бежит ко мне изо всех сил, но из-за урагана, бушующего в моем сознании, кажется, что она движется мучительно медленно.
Леви пытается связаться с ней, но бесполезно. Слишком поздно.
Я никогда не знал, что невидимая боль может быть такой мучительной, но наблюдение за тем, как Ребекка взывает ко мне со слезами, текущими по ее щекам, чертовски убивает меня.
Я чувствую момент, когда они вот-вот ворвутся в двери, поэтому я падаю на колени, заложив руки за голову, и выражение ужаса на лице Ребекки говорит о том, что она наконец осознала, что должно произойти.
Она обнимает меня, как раз в тот момент, когда двери распахиваются, группа полицейских марширует внутрь, объявляя о своем присутствии.
Они приближаются к нам, когда Леви пытается оторвать ее от меня во второй раз.
— Крейтон Шоу, — рявкает одна из них, и я закрываю глаза, когда она хватает меня крепче.
— Тебе нужно отпустить, — шепчу я ей на ухо, и Ребекка плачет мне в шею.
— Я не могу.
Меня грубо толкают сзади, в процессе сбивая Ребекку на пол.
Леви помогает ей подняться, снова оттаскивая в сторону, но после быстрого пинка по яйцам она снова бросается ко мне.
Я борюсь, чтобы освободиться и добраться до нее, что приводит к борьбе за власть, пока Ребекка не возвращается на мою сторону и не достает оружие. Я подчиняюсь только потому, что она прикрывается мной, как живым щитом.
— Не причиняйте ему вреда! Пожалуйста!
Она разражается истерикой, когда наручники позади меня защелкиваются. Затем один из полицейских решает избить ее.
Однако у меня этого нет, как и у Леви.
Я бьюсь в объятиях офицера, когда он бросается к тому, кто держит Ребекку, и почти успеваю, прежде чем меня хватает другой полицейский.
— Крейтон Шоу, вас вызывают на допрос по делу об убийстве Феликса Кримсона, — заявляет придурок позади меня, затем зачитывает мне мои права.
Моя челюсть остается напряженной, зная, что все, что я скажу, может трахнуть меня прямо в задницу.
Ребекка, с другой стороны, она извергает непристойности в адрес каждого из них.