Наряду с криками о моей невиновности.
Невиновен в этом преступлении, да. Но это не имеет значения, когда за твоим плечом серия жестоких ударов. О большинстве из которых полиция даже не знает.
— Крейтон... — Ребекка шепчет мое имя, когда ее обостренные эмоции утихают. Ее больше не сдерживают, ее удерживает офицер.
В моем грудном отделе ощущается боль в этом сломанном органе, сигнализирующая о первых реальных признаках жизни за очень долгое время. Это приводит к тому, что годами непролитые слезы угрожают моим глазам.
Я собираюсь потерять идеальную девушку, которую только что завоевал.
Ребекка падает мертвым грузом в объятиях копа, прожигая меня изнутри.
Я смотрю в ее грустные, удрученные глаза, но едва могу даже взглянуть в них.
— Мне жаль, Маленькое Привидение, — говорю я ей через сокрушенный выдох. — Но я же сказал тебе, никаких заборов из штакетника.
— Ты должен работать с нами, Крейтон. — Хороший полицейский откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Немного дай, немного получи. Мы можем заключить для тебя выгодную сделку с окружным прокурором, возможно, даже смягчить твой приговор.
То, что он говорит, — полная чушь, потому что обвинения в убийстве первой степени не оставляют места для маневра.
Либо ты в жопе, либо нет.
— Еще раз, мне нужен мой гребаный адвокат.
— Мы не сможем вам помочь, как только он доберется сюда, — отвечает он в ответ.
Я издаю насмешливое ‘ха’.
— Вы, придурки, все равно мне не поможете — вы видели мой послужной список, так что прекратите нести чушь.
— Именно так, и все улики указывают на тебя. — Плохой коп шипит, указывая на меня пальцем. — Хватит с перчаток. Все в кампусе знают, что ты был заодно с Кримсоном. Твое школьное удостоверение было найдено на месте преступления, залитое кровью, черт возьми. Не говоря уже о фотографиях вашего нападения на покойного и безвременном предсмертном письме, которое он написал с вашим именем повсюду, в котором так случайно упоминается другое дружеское нападение, когда вы сломали ему челюсть и спину. — Он хлопает ладонью по столу. — Так что ты можешь сидеть и стоически ждать, когда папочка придет тебе на помощь, но даже он знает, что ты в дерьме.
Настоящий смех срывается с моих губ.
— Письмо? Таинственные фотографии? Удостоверение личности, которое я не видел с первого курса? И случайная атака без каких-либо доказательств или предъявленных обвинений? Как чертовски удобно.
Он продолжает пытаться оценить подтекст.
— Ты забываешь, что криминалисты прямо сейчас держат твой нож под прицелом. И, насколько я понимаю, размер колотых ран довольно близок к размеру лезвия.
Я присвистываю, оглядывая комнату, пока тирада продолжается. — Через сколько времени мы приведем твоих друзей? Учителей? — Он делает паузу с ухмылкой. — Может быть, даже та твоя хорошенькая подружка?
Вскакивая со стула, я отбрасываю его за спину.
— Ребекка не имеет к этому никакого отношения. — Наручники прикреплены к столу, но я все равно дергаю их и, как дракон, изрыгающий пламя, кричу: — Ничего!
Плохой коп кладет руки на стол, наклоняясь ближе, чтобы прошептать: — Вот это характер, о котором я так много слышал.
Я снова затягиваю наручники, когда дверь со свистом распахивается, и внутрь уверенно входит брат Арчера- Мика.
Ха. Хороший парень на самом деле пришел на помощь плохому парню.
Я бы сейчас примерил на себя оранжевый комбинезон, если бы Мика не был самым успешным адвокатом защиты в Нью-Йорке.
— Я знаю, что вы, ребята, не настолько глупы, чтобы допрашивать моего клиента без моего присутствия.
Он пододвигает стул, который я придвинул поближе, и опускается на соседний со мной, изображая игру лицом.
Я впечатлен его остроумием настолько, что похлопал бы этого ублюдка по спине, если бы мог.
— У нас просто была небольшая дружеская беседа.
Плохой коп откидывается назад, пожимая здоровенным плечом.
Хлопнув портфелем по столу, Мика тяжело вздыхает.
— Мне нужно поговорить с моим клиентом.
Оба полицейских отталкиваются от стола, чтобы встать.
— Мы будем прямо снаружи, — говорит тот, что поменьше, прежде чем они исчезают за дверью.
Мика ждет звука закрывающейся двери, чтобы заговорить.
— Ты им что-нибудь сказал?
— Блядь, нет.
— Тебе предлагали что-нибудь выпить или съесть?
Он что-то пишет на своей бумаге.
— Да, у Венди.
Он замирает на середине сценария.
— Ты это съел?
Я закатываю глаза.
— Я что, похож на идиота?
Мика поворачивается ко мне лицом, выражение его лица становится жестким.
— Ты должен быть открытым и честным со мной, Шоу. — Он поднимает подбородок, чтобы ослабить галстук. — Есть что-нибудь, что мне нужно знать?
— Хочешь, я скажу тебе, сделал ли я это?
— Блядь, нет, — немедленно отвечает он.
Моя задница немеет, поэтому я пытаюсь устроиться поудобнее на сиденье.
— Итак, что ты хочешь знать?
— Если в твоем шкафу есть какие-нибудь скелеты, готовые выскочить наружу.
Он стащил пару газет со скамейки рядом с ним, жестом показывая мне поднять задницу. Итак, я так и делаю, и он кладет их под нее в качестве импровизированной подушки.
— Мне не нужны никакие гребаные сюрпризы. Так что, если есть что-то, что мне нужно знать об этом Феликсе, о вашей с ним истории, даже о твоей девушке, скажи мне прямо сейчас.
Я бросаю на него вопросительный взгляд.
— Разве ты не знаешь, кто мой брат?
Убедившись в своей правоте, я наклоняю голову, затем возвращаюсь к разговору.
— Что тебе сказал Арчер?
— Ничего не предполагай.
Раздраженный быстрыми ответами, я скрежещу коренными зубами.
— Он был неравнодушен к ней.
— Иииии.. — Мика обводит свою руку кругом.
— Что, черт возьми, еще ты хочешь, чтобы я сказал? У него были к ней какие-то чувства, и я прекратил это дерьмо.