Я ни за что никому не расскажу, что он сделал с Ребеккой, даже если мое молчание приведет меня в тюрьму.
Если полиция узнает, она станет статистикой, тогда Феликс победит. Что становится проблемой для меня, потому что нет никакого гребаного способа убить его, когда он уже мертв.
— И как ты это сделал?
Саркастически спрашивает Мика, что бесит меня еще больше, и мой взгляд режет его, как нож.
— Единственным гребаным способом, который я знаю, как это делается.
Теперь его очередь неловко ерзать на стуле.
— Продолжай говорить.
Я закрываю рот.
Мика щиплет себя за основание носа.
— Иисус Христос, ты действительно невозможен.
Снова собираясь с мыслями, он кладет руку мне на плечо, и когда я убираю ее, его спина выпрямляется.
— Твое молчание говорит мне, что в этой истории есть нечто большее. — Он наклоняется ближе, смягчая язвительный тон своего голоса. — Послушай. Если я хочу вытащить тебя из этой передряги, Крейтон, мне нужна твоя помощь.
— Я вежливо попросил его держаться от нее подальше. Так лучше?
Он устало выдыхает.
— Есть фотографии, сделанные его личным врачом, которые свидетельствуют об обратном. Не говоря уже о сломанной спине и челюсти. — Мика бросает быстрый взгляд через плечо, затем добавляет: — Парень обвинил тебя в физическом насилии над ним оба раза в том письме. И его тоже порезал твоим ножом. — Он понижает голос до шепота. — Знаешь, тот, который, как знает вся школа, ты носишь как знак чести?
Думаю, ублюдок Феликс умолчал о том, что мой член был засунут ему в глотку, как грязной проститутке.
— Что-нибудь еще? — Я в шутку приподнимаю бровь, но на самом деле я ищу подтверждения тому, что он предпочел свое эго здравому смыслу.
— Что-нибудь еще? —Мика усмехается. — Этого достаточно, чтобы поиграть с линиями вероятной причины. Покушение на убийство, если бы он был, блядь, жив. — Он проводит рукой по челюсти, борясь с тем, что он должен сказать дальше.
Мика смотрит на меня так, словно отбрасывает осторожность на ветер, надеясь, что это не ударит бумерангом по его хорошенькому мальчишескому личику.
— Они найдут что-нибудь на этом ноже, Шоу?
Я собираюсь рассказать ему только об одном из множества оргазмов Ребекки, но распахивающаяся дверь крадет у меня шанс заставить его извиваться.
— Время вышло, — щебечет плохой коп, и они оба обходят стол, чтобы сесть.
Неприязненное отношение Мики возвращается прежде, чем два придурка получают шанс отодвинуть свои стулья.
— Давайте перейдем к делу, мальчики, хорошо? — Он переводит взгляд с одного на другого. — У вас нет ничего конкретного, чтобы оправдать это дерьмовое состязание.
— Его удостоверение личности было на месте преступления, — утверждает Хороший полицейский.
— В лучшем случае косвенные, Джимми, и ты это знаешь.
— Письмо.
— Это, блядь, могла бы написать моя жена. Давай.
— Ваш клиент дважды напал на него.
— Покажите мне доказательства, обвинения, что угодно, кроме письма, которое можно было легко подбросить.
Его комментарий пробуждает что-то в моей голове, заставляя меня задуматься, почему, черт возьми, Феликс так и не выдвинул против меня обвинения. Просто еще одна заметная деталь в этой игре в подростковую подсказку.
Мика перебирает какие-то бумаги.
— Дело в том, что если бы у вас было что-нибудь конкретное на моего клиента, ему бы уже предъявили обвинение. Так что, если хочешь, мы можем обсудить технические детали, часами бегать по кругу, но мы все знаем, что в конце концов вы двое уйдете с вашими модными детективными щитами, болтающимися у вас между ног.
Черт возьми, Мика действительно такой острый, как говорил Арчер.
Хотел бы я, чтобы он тешил мое эго последние семь раз, когда меня арестовывали.
— Так что скажете, парни? Он откидывается назад. — Мы танцуем или как?
45
БЕКС
Достаю кое-что из своего ящика:
Лекарства, зубная щетка, пара пар одежды, я беспорядочно запихиваю их в свою сумку, мне нужно попасть в дом Крейтона, как и вчера.
Его освободили через двадцать четыре часа после допроса, который произошел вчера после полуночи, так что я твердо намерена провести ночь в его объятиях, пока мы будем обдумывать следующие шаги.
— Как ты думаешь, куда ты идешь?
Моя мать появляется из-за двери моей спальни.
— Ты знаешь, куда я иду.
Схватив с кровати свою джинсовую куртку, я перекидываю ее через плечо и решительным шагом направляюсь к ней.
— Я не позволю тебе видеться с этим мальчиком; он преступник! — кричит она, загораживая дверь своим высоким телом.
Мы танцуем взад-вперед несколько раз, прежде чем я сердито выдыхаю.
— Уйди с моего пути.
— Прошу прощения? – Моя мать хватается за грудь. — Ты не собираешься говорить со мной в таком тоне.
— И ты не станешь мешать мне встречаться с Крейтоном.
— О, я так и сделаю. — Она хлопает рукой по бедру. — На самом деле, я полностью заберу тебя из этой предательской школы.
Да пошла она нахуй,это мать заставила меня поехать в Риверсайд, теперь она собирается попытаться выставить меня силой?
Этого не произойдет — по крайней мере, пока Крейтон все еще в кадре.
Я протискиваюсь мимо нее.
— Я ухожу.
Я уже на полпути по коридору, когда моя мама снова заговаривает.
— Ты не мыслишь ясно, Ребекка. — Говорит она сквозь судорожное дыхание. — И действуешь импульсивно. Ты принимаешь свои лекарства?
Мои щеки пылают, когда я разворачиваюсь и топаю обратно к ней со сжатыми кулаками.
— Ты из тех, кто говорит об импульсивных решениях! — Я визжу. — Я пыталась опередить тебя с тех пор, как умер папа!
Неподдельная печаль омывает мамино лицо, и я знаю, что это был удар ниже пояса. Но это также правда.